...< по авторам ...<  

Андрюша

  Вроде бы многие действующие лица тех историй из жизни, которые я иногда описываю, не всегда выглядят в лучшем свете. И тем не менее я часто слышу просьбы от моих знакомых написать и о них. Вот и Андрюша тоже. Прочитав рассказ о Саше Володарском, похвалил меня и обиженно заметил:

  — А обо мне чего не пишешь? Обо мне, между прочим, тоже есть что написать.

  Тут он прав, о нем тоже есть что написать.

  Андрей Мурай редактирует питерский юмористический журнал, представляющий из себя этакую мешанину юмористической продукции. Я не хочу никого обидеть, там, наверное, можно встретить и что-то вполне достойное. Но в журнале все так намешано, что лично у меня напрочь отшибает желание рыться во всем этом, отыскивая что-то удобочтимое.

  — Андрей! — с молодым запалом возмущался я. — Ну как так можно?! У вас же иногда такое печатается! Что ни в какие ворота! Иногда вообще неправленые тексты появляются!

  Андрей в такие моменты смотрел на меня с плохо скрываемым любопытством. Как бы не понимая: серьезно я это или придуриваюсь. Так опытный натуралист смотрит на бессмысленно машущего крылышками мотылька.

  — Ты что же, предлагаешь мне читать все это? — после некоторой паузы интересовался он.

  Я это принимал больше за показушный цинизм. Но понял, что ошибался.

  Как-то он позвонил и спросил моего разрешения на публикацию в его журнале моего бенефиса.

  — Зачем мне у тебя печататься, если ты даже гонорары не платишь?

  — Я не плачу?! — В его голосе звучала неподдельная обида. — Как это я не плачу?! Вот передо мной лежит твой гонорар. Пятьсот рублей. За последнюю твою публикацию. А больше ты у меня не печатался.

  Настроение у меня было благодушное, ссориться не хотелось. Я даже не стал напоминать, что с момента той публикации прошло более пяти лет. Просто разрешил:

  — Хорошо, печатай.

  Через какое-то время я уже держал в руках вышедший номер журнала с моим бенефисом.

  Вверху страницы была напечатана моя большая цветная фотография. Набрана крупным шрифтом была и моя фамилия — «Бенефис Геннадия Попова». И все. Больше ничего имеющего хоть какое-то отношение ко мне не было. Все рассказы, расположенные ниже, ко мне совершенно никакого отношения не имели.

  — Андрюша! — орал я в телефонную трубку. — Какого черта! Зачем ты печатаешь чужие рассказы под моей фамилией!? И тем более, под моей фотографией?!

  — Что значит «чужие рассказы»? — искренне удивлялся Андрюша. — Ты их что, не писал?

  — Даже и не думал! — орал я. — Это не мои рассказы!

  — Ты уверен?

  — Я знаю, что я писал, а что нет!

  — А чьи это рассказы? — решил выяснить у меня Мурай.

  — Да я-то откуда знаю? Знаю, что не мои.

  — Хорошо, — примирительно сказал он, — Не волнуйся. Мы это поправим.

  Как он хотел это поправить, было не совсем понятно. Наверное, собирался напечатать мои рассказы под чужой фамилией. К счастью, он этого не сделал. Зато вскоре он появился передо мной в небольшом кафе, где мы договорились встретиться во время его приезда в Москву, размахивая какими-то рукописями.

  — Ну что, ты по-прежнему утверждаешь, что не писал тех рассказов?!

  — Утверждаю, — стоял я на своем.

  — А это что? — Он торжествующе бросил на столик принесенные им рукописи.

  Я внимательно посмотрел на лежащие передо мной листочки. На них были какие-то рассказики, подписанные неким Григорием Поповым.

  — Ну-у? — продолжал торжествовать Андрюша, глядя на мой ошарашенный вид. — Что ты теперь скажешь?

  — А что я должен сказать? — Я совершенно отказывался что-либо понимать.

  — И теперь будешь продолжать утверждать, что это не твои рассказы?

  — А почему, собственно, я должен утверждать обратное? — все больше не понимал я.

  — А ты читай, читай! — Андрюша саркастически ухмылялся и закатывал к небу глаза, показывая тем самым, как тяжело ему иметь дело с людьми ограниченными. — Что вот тут написано? — он тыкал пальцем в фамилию автора рукописи. — Вслух читай.

  — Грн-го-рий По-пов, — выполнил я по слогам его просьбу.

  Мурай сделал задумчивое лицо.

  — Так это не ты?

  — Не я.

  И тут я понял, что разговаривать о качестве редактуры с человеком, который не хочет внимательно прочитать даже имя автора, бессмысленно. Поэтому прекращаю говорить о Мурае-редакторе. Следующая история никак не связана с его редакторской деятельностью.

  Я уезжал из Питера. В последний момент перед отходом поезда на платформе московского вокзала появился Андрюша.

  — Передай вот в Москве Жене Обухову. — Он сунул мне полиэтиленовый пакет. — У него на следующей неделе день рождения.

  Я вошел в купе, вежливо поздоровался со своими попутчиками, сумку поставил под сиденье, а мураевский пакет закинул на верхнюю полку. Моими попутчиками оказались пожилой мужчина, строгая женщина средних лет и девица студенческого возраста. Завязалась ни к чему не обязывающая беседа. Делились впечатлениями о Петербурге, высказывали недовольство погодой… Тут поезд стал трогаться. Машинист особо не церемонился, двигая состав резкими толчками. И в это время на меня сверху неожиданно свалилась какая-то коробка. Я неторопливо крутил ее в руках, изучая и медленно соображая: что это за коробка? Откуда она на меня свалилась? Доходило до меня постепенно. Сначала я разобрался с оформлением. На ней была изображена… одна часть женского тела… Как бы это помягче сказать… называют ее по-разному вагина, влагалище… ну и так далее. В русском языке существует множество синонимов. После чего я почти сразу сообразил, что коробка эта скорей всего из секс-шопа. А внутри искусственная имитация упомянутой части тела. Поняв, наконец, это, я стал еще внимательней разглядывать ее, стараясь при этом сообразить, что делать с ней дальше, кому из попутчиков принадлежит этот интимный предмет и как бы поделикатней вручить его владельцу. Я перевел взгляд на попутчиков и столкнулся с их неприкрытым любопытством. Они разглядывали меня еще внимательней, чем я коробку.

  Вряд ли, вычислял я владельца дедуктивным методом, этот игривый предмет принадлежит седовласому мужчине в очках или чопорной даме. Хотя в жизни всякое бывает. Все-таки, решил я, коробка, скорее всего, должна принадлежать молодой девице, и, понимающе улыбаясь, протянул коробку ей. Но, увидев, как округляются ее и без того круглые глаза, понял, что ошибся.

  Тогда я застыл с коробкой в вытянутых руках, надеясь, что ее владелец сам заберет ее у меня. Но тот явно не спешил избавлять меня от этой коробки. И туг до меня наконец дошло, что владелец этой неприличной вещицы — я сам. Именно из моего пакета и выпала эта чертова коробка. Из того, который на перроне вручил мне Андрюша. Я как можно быстрей засунул коробку обратно в пакет. И туг же, сделав вид, что страшно устал, стал укладываться спать, стараясь не смотреть на своих попутчиков.

  А через несколько дней позвонил Андрюша.

  — Ну, ты передал Обухову? Правда, смешной подарок я придумал?

  — Смешной, — согласился я. — Мог бы, кстати, и предупредить.

  И подумал, что уж лучше пусть он редактирует юмористический журнал, чем упражняется в остроумии на своих знакомых. Вреда от этого гораздо меньше.

  ©Геннадий ПОПОВ
0
Зарегистрируйтесь чтобы оставить комментарий