...< по авторам ...<  

Царевна Несмеяна

  Аты, баты,

  Шли солдаты,

  Аты, баты.

  На базар.

  Аты, баты.

  Что купили?

  Аты, баты,

  Самовар.

  Одинаковые ноги взлетают выше голов, а головы не испытывают при этом неловкости и спокойно таращат одинаковые глаза, приводя в движение рты, издающие бодрые звуки:

  Аты, баты,

  Сколько стоит?

  Аты, баты,

  Три рубля.

  Аты-баты, как ножницами, стригут пространство, то удаляясь от нас, то опять приближаясь, и мне никак не удается постичь истинный смысл этих занятий. Десять шагов туда - десять шагов обратно. Двадцать шагов туда - двадцать шагов обратно. Как бы далеко они ни ушли, они всякий раз возвращаются на старое место.

  Смог бы я так идти? Наверно, не смог бы. Аты-баты могут, потому что жизнь им предельно ясна и на все у них готовы ответы.

  Куда идти? На базар.

  Что купить? Самовар.

  Сколько дать за него? Три рубля и ни копейки больше.

  Они идут друг за другом, напоминая очередь у Золушкиного ларька, только трудно понять, где у них начало, а где конец, потому что движутся они то в одну, то в другую сторону. Десять шагов туда - десять шагов обратно. Двадцать шагов туда - двадцать шагов обратно.

  Мы сидим в кустах и смотрим на эти занятия. Вот, наконец, появляется самовар, о котором у них столько разговору, вот он ставится на землю, и аты-баты усаживаются вокруг него.

  Они пьют чай.

  Они наливают его в большие чашки, заваривают почти дочерна и пьют, прикусывая из общей головки сахара.

  Я выхожу из прикрытия, на всякий случай оставляя там своего бычка.

  -Здравствуйте, ребята.

  -А, здорово! Садись, выпей чайку. Эй, где там у нас лишняя чашка?

  Мы знакомимся.

  Аты-баты по очереди представляются мне:

  -Катигорошек.

  -Укатигорошек.

  -Подкатигорошек.

  -Закатигорошек.

  Вообще-то они все Горошки, а отличают их только профессии. Один был кучером, катал царя и министров («Кати, Горошек!»), второй укатывал дороги, чтоб меньше трясло («Укати, Горошек!»), третий подкатывал бочки с вином («Подкати, Горошек!»), четвертый просто работал, закатав рукава («Закати, Горошек!»). Но теперь они на военной службе, так что у всех у них дело одно.

  -Какое дело?

  Они переглянулись между собой, приосанились и даже перестали пить чай.

  -Слыхал про Несмеяну? Ну вот. Значит, мы ее охраняем.

  Несмеяна - это царевна. Не настоящая царевна, а бедная девушка, которую для смеха взяли во дворец. У них тут царствует царь Горох, а министры у него все - шуты гороховые. Вот они и взяли во дворец бедную девушку. Для смеха.

  -Ну и что?

  -Вот тебе и что. Взяли ее, а она, вместо того, чтоб радоваться, плачет целые дни. Только всем портит настроение. Ну, и заперли ее. Чтоб повеселела.

  Бедная девушка… Отец ее, Перекатигорошек, поехал за море счастье искать, и теперь она сирота - где ж тут радоваться?

  -Но - надо,- сказал Катигорошек.

  -Надо так надо,- сказал Укатигорошек.

  -Приказ есть приказ,- сказал Подкатигорошек.

  Закатигорошек ничего не сказал.

  Мы пьем чай. Мы наливаем его в большие чашки, завариваем почти дочерна и пьем, прикусывая из общей головки.

  -Ну, ребята, кончай отдыхать!

  Аты, баты,

  Шли солдаты,

  Аты, баты,

  На базар.

  Десять шагов туда - десять шагов обратно. Двадцать шагов туда - двадцать шагов обратно. Аты-баты, как ножницами, стригут пространство, кажется, скоро от него ничего не останется.

  Десять шагов туда - десять шагов обратно… Повторение - это все равно что конец. Что такое конец? Один волк, плюс семеро козлят, равняется… Снегурочка тает… Спящую красавицу уносят разбойники, а она себе спит, и во сне у нее все повторяется, повторяется… Так, как в сказке про белого бычка… Рассказать вам сказку про белого бычка? Вы говорите - рассказать, я говорю - рассказать… И тут все стали жить, поживать да добра наживать… Вот и конец сказки…

  Конец? Неужели конец? Аты-баты молчат, и не слышно шагов туда и обратно…

  Ага, догадываюсь я, уже ночь. Вон и луна наверху, аты-баты спят, а на посту стоит только один, Катигорошек.

  Катигорошек стоит, как и положено стоять на посту: твердые плечи, твердая грудь и твердый взгляд, устремленный в пространство. Но вот он поднял этот взгляд вверх - туда, к окну башни, и еле слышно позвал:

  -Несмеяна!

  В окне появилась девушка.

  -Несмеяна,- зашептал Катигорошек,- послушай новый анекдот. У одного царя был сын, а у сына жена, а у жены свекор. И этот свекор был тоже царем…

  Катигорошек рассказывал анекдот, подчеркивая смешные места, а кое-что даже изображая.

  -Правда, смешно?- осведомился он.- А вот еще анекдот… Обсмеешься!

  Царевна не смеялась.

  -Да ты вникни, ты только себе представь,- Катигорошек перевел дух и опять зашептал, то и дело оглядываясь на спящих товарищей - Помню, я нашего катал, вот было смеху!

  Тут он прервал рассказ, потому что время его истекло и на смену ему спешил Подкатигорошек.

  Этот стражник грозно замер на своем посту и стоял неподвижно, пока его товарищ укладывался на отдых. Но едва лишь все стихло, он поднял голову и позвал:

  -Несмеяна!

  И опять царевна в окне.

  -Не смеешься?- спросил Подкатигорошек.- Это ты зря. Раз надо смеяться, ничего не поделаешь. Все мы в мире горошки, что прикажут - то делаем.- Он вдруг скорчил рожу и высунул язык: - А у тебя вся спина сзади!

  Царевна не улыбнулась.

  -Ты слышишь? Ты, наверно, не слышишь? Я говорю: у тебя спина сзади. Понимаешь? Сзади спина!

  Нет, не улыбнулась царевна.

  Тогда он отошел на приличное расстояние и - пошел к ней мелким шажком, неся издали свою подстрекательскую улыбку, но на полдороге шлепнулся на землю, поднялся и сказал с улыбкой, которая ничуть не пострадала при падении:

  -Чуть-чуть не упал.

  Царевна не улыбнулась.

  -А ты знаешь, как катится бочка?- Подкатигорошек лег на землю и несколько раз перевернулся со спины на живот. Потом встал, отряхнулся и сказал: - Вот видишь, ты сама не хочешь…

  Тут пришло ему время сменяться с поста, и на его месте застыл неприступный Укатигорошек. Он стоял, не сводя глаз с одной точки, находившейся в противоположном направлении от того места, которое он должен был охранять, и старался не моргать, чтобы не закрывать глаз даже на долю секунды. Но вскоре заговорил и он.

  -Царевна,- сказал он,- у нас такой царь, такие министры… Царевна, это же просто смешно: почему вы одна не смеетесь?

  Она ничего не ответила.

  -Хорошо. Допустим, у вас есть причины. Но, царевна, войдите в наше положение: вы думаете, нам весело вас сторожить? Куда веселее укатывать дороги, чем шагать по ним без всякого смысла - взад-вперед. Но мы же не по своей воле, царевна, у нас нет своей воли, мы делаем то, что нам говорят…

  -Я сейчас заплачу,- сказала царевна.

  -Нет, нет, пожалуйста, только не это! Я хотел вас рассмешить, а вы вдруг расплачетесь - это даже смешно…

  -Ничего нет смешного.

  -Нет? Почему же нет, это вы просто не видите.

  А вы посмотрите, присмотритесь получше… Уверяю вас, если хорошо присмотреться…

  -Какой вы смешной,- сказала царевна.

  -Да, я смешной, я очень смешной! Вы даже не пред ставляете, какой я смешной! Только… почему же вы не смеетесь?

  Все повторяется. Все повторяется… Если волк съест козлят, то для них это будет конец, а если б они не ходили в лес, а жили-поживали у себя дома, то для них это тоже был бы конец, потому что жить-поживать - это конец всякой сказки…

  Ночь кончилась. Аты-баты опять на ногах. Десять шагов туда - десять шагов обратно. Двадцать шагов туда - двадцать шагов обратно.

  Я отвязываю бычка и на прощанье машу им прутиком. Я машу прутиком и говорю про себя: - Пусть им царевна засмеется!
0
Зарегистрируйтесь чтобы оставить комментарий