...< по авторам ...<  

Другие герои

  – Что ты имеешь в виду? – Кронос раздраженно осмотрел себя в зеркале, задрав майку, пощипал бока. – У меня появился лишний вес? Да?

  Устало вздохнув, Рея отвернулась.

  – Нет, я что, потолстел? А может, у меня появилась лысина? Или запах изо рта? – Он озабоченно подул в ладонь и требовательно взглянул на жену. – Нет запаха?

  – У тебя нет запаха, – в сотый раз терпеливо произнесла Рея.

  – А лысина?

  – И лысины.

  – Тогда что ты имела в виду? Зачем «изменить рацион питания»? У меня сбалансированное питание. Мне нужны витамины. И минералы. Особенно минералы. Давай сюда, что там у тебя сегодня.

  Сыто рыгнув, он откинулся на спинку и похлопал ладонью по животу.

  – Скажи, – не поднимая глаз, прошептала Рея, – а тебя никогда ничто не мучает? Ни капельки? Твое сердце спокойно?

  – Честно? – У Крона внезапно дрогнул голос.

  – Честно.

  – Вот сейчас мучает. Тяжесть в желудке. Как будто камень проглотил. Но, – торопливо добавил он, – это от сухомятки. Да, от сухомятки.

  Рея мрачно возвела очи горе.

  – Дорогая, – игриво обхватив жену за талию, Крон явно подлизывался, – любимая, милая моя. Солнышко лесное. Зайка моя. Я твой тазик.

  – Отстань.

  – Ну кошечка, у нас осталось одно дельце.

  – Дельце?!

  – Ну да. – Крон обиженно посопел. – Пора подумать о детях.

  – Опять?

  – Ну да. Ты же сама говорила – думать надо о детях. Вот я о них и думаю. Сейчас. – И, довольный собой, Крон ласково подтолкнул жену в сторону спальни.

  * * *

  – Ску-у-шна! – Ахиллес зевнул, шлепнул ладонью муху. – Ску-у-у… – Он внезапно осекся. Над ухом что-то зазвенело, закашляло, и заунывный голос с интонацией нищего затянул:

  – Грозный, который ахеянам тысячи бе-едствий соде-елал… ммм, наде-елал…

  Вздрогнув, герой повернулся, оказавшись нос к носу с богиней.

  – Эээ… Ты это… Чего?

  – Воспеваю. – Богиня нахмурилась.

  – Что воспеваешь?

  – Как что? Гнев воспеваю. – Певица недовольно пошарила за поясом, вытащила свиток, сверилась. – Ахиллеса. Пелеева сына. Ты – Ахиллес? Пелеев сын? Все верно.

  – Кто ж так воспевает? – Ахиллес почесал ухо.

  – А как? Как надо? – Разозлившись, богиня ударила по струнам и взвыла: – Щемись, кто может, он – пиздец как озверел!!

  – Стой!!! – Герой заткнул уши. – Стой!! Слушай, а это обязательно воспевать?

  – А что мне воспевать? Как ты тут мух бьешь?

  – Ну, пошарь по Элладе, подвиги там поищи.

  – Где там подвиги… – Богиня откровенно загрустила. – Вся Эллада как треть подмосковного городишки. А людям легенды нужны. Эпосы. Вот и выкручивайся как хочешь. Ребенка плохо помыли – вот тебе легенда об уязвимости. Мордоворот в гостях нашумел, бабу с утра разбудил – вот тебе миф о победе героя над Танатосом. Вас вот сюда пригнали – думали, информационный повод будет. А вы тут сидите, полвойска в тоске, полвойска с запором, и у вождя понос. О чем петь-то? Хорошо, хоть бабу не поделили, хоть какая-то движуха.

  – Не надо про бабу. – Герой поморщился.

  – Не буду, – удивительно легко согласилась богиня. – Ты мне даешь тему, я не пою про бабу. Идет?

  – Тему… – Ахиллес встал, потянулся и задумчиво окинул взором стены Иллиона. – Тему тебе… Будет тебе тема!

  – Вот и ладушки, – обрадовалась богиня. – Вы тут пока сообразите, а я на обед схожу. Чтоб к возвращению – трупов пятнадцать—двадцать. Не меньше. Масштаб нужен.

  – Ты только… это, – герой помялся, – заскочи к тому, прослабленному. Не в службу, а в дружбу. Пусть бабу вернет. Ему она сейчас все равно без надобности.

  * * *

  – Не могу поверить… – Гера перешла на трагический шепот. Зевс инстинктивно подобрался: за трагическим шепотом, как правило, следовал ультразвуковой удар.

  – Гром и молния! – Он превентивно нахмурился, вдали громыхнуло. – Это не то, что ты думаешь.

  – Конечно не то. – Гера улыбнулась, что было еще хуже. – ТО было на прошлой неделе. А до ТОГО еще пару дней назад. Козел!

  – Ме-е… Ми-илая, – Зевс быстро вернул себе человеческий, вернее, божественный облик, – не кричи. Мы же одна семья. Драгоценная моя…

  – И большая семья. – Гера с досадой сорвала с себя внезапно возникшие на шее аметисты. – Уже каждый мордоворот зовет себя сыном Зевса. Ни больше ни меньше. Кобель похотливый.

  Глядя, как из лохматого кобеля вновь продирается Громовержец, Ио мечтала провалиться сквозь землю, стать невидимой или оказаться за сотню лиг от места семейной драмы. К сожалению, ее желание, в отличие от божественного, творить не могло.

  – Ты не права. – Зевс яростно почесался. – У меня просто проснулись отеческие чувства к этой маленькой девочке. Ну посадил малышку на колени, погладил по головке, поцеловал… в щечку. Да, в щечку.

  – Ой, – сказала Ио, становясь маленькой девочкой.

  – Маленькая девочка?! – Гера взвизгнула. – Эта кривоногая шалава?!

  – Блядь! – сказала Ио, глядя, как ее стройные ножки разъезжаются, обретая некую дугообразность.

  – У тебя паранойя! – Зевс тоже перешел на крик. – Ты мне уже дышать не даешь со своей слежкой! Мне нельзя смотреть на женщин, мне нельзя смотреть на мужчин, мне нельзя ходить с друзьями в баню, – всегда выходят скандалы! Ты, первая красавица ойкумены! К кому ты ревнуешь меня?! К этой корове?!

  Ио опять взглянула на свои ноги и в ужасе замычала.

  – И что теперь с этим делать? – Успокоившаяся Гера рассматривала белоснежное животное.

  – Нууу… Не знаю. – Зевс задумался. – Дорогая, ты умеешь доить?

  – А ты мечтал быть мужем доярки? – Гера выставила под нос мужу золотой маникюр. – Фермером, чистящим навоз? И много навоза…

  – Бррр… – Зевс содрогнулся и посмотрел на бывшую любовницу, лениво жующую одуванчик. – Думаю, нужно отдать ее в добрые руки.

  – Да, за ней теперь – глаз да глаз, – улыбнулась Гера. – Глаз да глаз….

  Мир в семье был восстановлен.

  * * *

  – Тысячу раз тебе говорил, не ройся в моих вещах, – Эпиметей отшвырнул ногой ворох одежды, – или хотя бы клади все на место.

  Комната напоминала военный полигон после душевной разборки. Как минимум, богов с титанами. В эпицентре на сваленных в кучу вещах сидела миниатюрная женщина с отчаянно несчастным видом кота, застигнутого на столе возле сметаны. Было трудно поверить, что первобытный хаос в доме – дело столь хрупких ручек.

  – Трудно поверить, – покачал головой Эпиметей, – что эти хрупкие ручки, столь хрупкие, что ломаются каждый раз при попытке приготовить мужу обед…

  – У нас кончились деньги, – бесцветным голосом сообщила Пандора.

  – Еще бы.

  – Оставалось тридцать драхм. – Пандора с ненавистью посмотрела на мужа. – Думаешь, я не умею считать?

  – Увы. И кто-то потом придумает равенство полов, – Эпиметей горько вздохнул. – А вот такой простой вопрос: зачем? Кому от этого станет легче?

  – Тридцать драхм. На еду. На самое необходимое.

  – Самым необходимым, очевидно, была вчерашняя туника. Тридцать… какая по счету? Это относилось к еде?

  – Я похудела. Мне нужно что-то носить. Хочешь, чтобы я ходила голая?

  – Дорогая, – устало произнес муж, – мы в Древней Греции. Хочешь ходить голой – ходи. Никто не осудит. И даже на пятнадцать суток не заберут.

  – Тридцать драхм.

  – Забудь. Это – на черный день, – отрезал Эпиметей и направился к двери. Семейные битвы он обычно проигрывал всухую, если не ретировался своевременно. Пандора несколько минут сидела неподвижно, скользя глазами по разбросанным предметам.

  – Кто дома есть? – Знакомый голос вывел ее из оцепенения.

  – Как хорошо, что ты пришла, Эврика! – Пандора бросилась к подруге.

  – Дааа… – Эврика оглядела поле боя. – Заначку искала?

  Пандора потерянно кивнула.

  – За унитазом смотрела?

  Пандора вихрем сорвалась с места. Через минуту она появилась с сияющим лицом и невзрачной коробкой в руках.

  – Черный день! – торжествующе объявила она подруге. – Будет ему черный день.

  * * *

  – И как это должно называться? – прозвучало в абсолютной темноте. Если бы вышла луна, стало бы видно, как черный бог раздраженно сложил черные крыла и опустился на черный камень. Но луны здесь не было и в помине, лишь сухой треск крыл знаменовал божественное присутствие. – Я не понимаю, что происходит, – продолжил он, не дождавшись ответа. – Что мы делали все это время? Я, кажется, задал вопрос. Меня кто-нибудь слушает?

  Вдали что-то загремело. Если бы сверкнула молния, она озарила бы сгорбленную фигурку маленького человечка, с остреньким лицом и тоской во взоре, сидящего в пыли, слева от божественной ступни. Но молнии сюда никогда не долетали, и лишь сосредоточенное сопение свидетельствовало, что бога таки слушают.

  – А если слушают, пусть отчитаются по состоянию на текущий момент. – Танатос хлопнул крыльями. Зашелестело.

  – Я так больше не могу, – раздался тихий, дребезжащий тенорок.

  – Что значит – не могу? – Треск крыльев. – Нет такого слова в лексиконе менеджера! И быть не может! Руководство пошло тебе навстречу, у тебя отдельная практика. Менеджер проекта – это звучит гордо.

  – Мне навязали этот проект. Я с самого начала…

  – И что? – перебил Танатос. – И что теперь? Ты взялся, будь любезен, доведи до конца. Согласен, трудный проект. Трудный. Но не безнадежный. Ты безнадежных проектов не видел, вон у Данаид с соседней практики – Роснефть, это ж совсем труба, ни дна ни покрышки, непонятно, что куда утекает, а отчет давать по-любому надо. Вот это – провальный проект. А у тебя?

  – Домой хочу, – бесцветным голосом произнес человечек.

  – Каждый менеджер проекта хочет домой, – наставительно отметил Танатос. – Поначалу… Потом привыкает. Заметили, что на сороковые сутки тоска слабеет. – Он наклонился к левой ступне, сменил тон: – Послушай, от тебя ж никто не требует невозможного, не можешь дать результат – покажи динамику. Начни, сдвинь с места хотя бы. У тебя ж выигрышные условия.

  – Это какие же? – В тенорке прорезалась ехидца.

  – Ну… У тебя никогда не будет инфаркта. Уже. Инсульта. Черт возьми, даже простатита! Тебя ничто не должно отвлекать. А ты сидишь сложа руки. На что ты тратишь вечность?!

  – К жене хочу. К детям. Старший в школу пошел.

  – Не хотел вот тебе говорить, но придется. Тебя и поставили на этот проект, потому что часто домой мотался. Всех подставлял. Меня, например. Так что для тебя теперь это единственный шанс, или – сам понимаешь.

  – Или что?

  – Или – ничего. Что непонятно – спрашивай.

  – Зачем это нужно?

  – Что именно?

  – Ну, – человечек покрутил рукой, – эти все откаты?

  – Сизиф, ты как дитя малое, – покачал головой Танатос. – Это ж закон всемирного тяготения: весь мир тяготеет к откатам. Вся экономика на них держится. По крайней мере, в нашем регионе. Не веришь, спроси вот у Ньютона – он на проекте яблочной закрутки стоит. Накручивают по полной. Еще вопросы?

  – Ты не мог бы сойти?

  – Что? Ах да. – Расправив крылья, Танатос аккуратно ступил с камня. – Ну давай, не буду тебе мешать. И кстати… – Уже уходя, он обернулся. – Я тут подумал, может, тебе и правду передышку дать?

  Сизиф оторвался от работы, с надеждой прислушался.

  – Давай мы тебя на эти выходные в команду включим. На тимбилдинг поедешь, а? Хоровые стенания, гонка на байдарке с переходящим веслом? Развеешься. Не хочешь? Зря.

  Консультантов подключить тоже не хочешь? Знаю, что бестолково, зато весело. Нет? Напрасно. Ну, работай, работай.

  

  ©Катерина Янковская
0
Зарегистрируйтесь чтобы оставить комментарий