...< по авторам ...<  

Индюк и другие

  — Наша взяла! Наша взяла! — кричали надежные ребята Зяблик и Сорокопут.

  Птицы шли на дворец. Они шли, твердо печатая шаг, как будто всю жизнь прослужили в пехоте, но при этом так широко размахивали крыльями, что, казалось, вот-вот они полетят.

  Привратник Попугай провожал взглядом толпу и, как зачарованный, повторял еще одну полюбившуюся фразу.

  — Будет терпеть!

  И столько в его голосе было гнева и решимости — ровно столько, сколько было в голосе у Орла, до того точно Попугай воспроизводил услышанное.

  Говорунчик-Завирушка опять стал записывать. Кажется, эти события все же пригодятся для газеты. «Птицы шли на бывший дворец, — писал он, — они шли в едином строю, твердо печатая шаг, и к ним присоединялись все новые и новые птицы…»

  На балкон дворца вывалился Пешеход № 1.

  — А я думал, думал… Думал, думал… — сказал Индюк и свалился с балкона.

  — Застарелая болезнь, — диагностировал Грач. — Хроническая боязнь высоты, закончившаяся летальным исходом.

  Но Индюк встал и пошел. Он не выносил ничего летального, как и летательного.

  Птицы шли на дворец. У них будто выросли крылья.

  У парадного входа в позе швейцара стоял преподобный Каплун.

  — Пожалуйте, дорогие гости, милости прошу!

  При этом у Каплуна был такой вид, будто он и впрямь просил милостыню.

  — Ты, папаша, постой здесь, посторожи общественное добро, — попросил его сапожный мастер.

  — Я посторожу, — пообещал Каплун и добавил, уже осваиваясь с новой должностью: — Вы не сумлевайтесь.

  В Птичьем городе начиналась новая жизнь. Птицы поднимали головы, широко распрямляли крылья.

  — Наша взяла! Наша взяла! — кричали Зяблик и Сорокопут.
0
Зарегистрируйтесь чтобы оставить комментарий