...< по авторам ...<  

Мой король

  Жил-был король. Где-то он услыхал или вычитал, что любовь развивается, преодолевая преграды. Чем больше преград, тем сильнее любовь. Нет преград - любовь вообще исчезает.

  Ему было где это вычитать. В классической литературе история любви есть, в сущности, история преодоления препятствий; Кем были бы Ромео и Джульетта без препятствий? Афанасием Ивановичем и Пульхерией Ивановной, причем, заметьте, не в трагедии Шекспира, а в повести Гоголя.

  Мы тогда у нас во дворе много спорили о любви. Соседка Елена Михайловна утверждала, что любви просто нет, что ее придумывают такие, как я, молодые люди. Но как же тогда быть с художественной литературой? Ведь не могла же она вся быть написана о том, чего нет!

  Пока мы вели этот спор, король сидел в отдалении и вежливо молчал, хотя у него, конечно, были свои соображения. Он верил в любовь своих подданных и создавал для нее как можно больше преград. У себя в королевстве он закрывал на лето все пляжи и открывал их только зимой. Зато зимой закрывал все катки и снежные горки. И подумывал о том, чтобы запретить печи топить зимой: что им, в конце концов, лета не хватает?

  Муж Елены Михайловны был примусный мастер. В то время было много примусов, а чинить их было некому. Так что работы у нашего соседа хватало. И у жены его хватало. Конечно, им было не до любви.

  - Я у себя в королевстве запретил примуса, пускай костры разводят, - задумчиво говорил мой король.

  - Не хотел бы я жить в вашем королевстве.

  - Это ты напрасно. Ты бы меня еще как любил! Когда все разрешено, тогда любить неинтересно. Ты посмотри на детей: кто из них больше любит родителей? Тот, кто в строгости воспитан.

  Чего-чего, а строгости в его королевстве хватало. За переход улицы в неположенном месте полагалось строжайшее запрещение переходить улицы вообще, за присвоение королевского пятака - конфискация всего впоследствии нажитого имущества. И все равно подданные переходили улицы в неположенных местах, а воровали так, что даже из нашего двора стали пропадать вещи.

  Жила у нас во дворе еще соседка Сусанна Аркадьевна. Она была даже старше Елены Михайловны, ей было уже за сорок. Но она никогда не знала любви - такая у нее была внешность, да и характер трудный, неуживчивый.

  - Вы не правы, Елена Михайловна, любовь есть, - говорила Сусанна Аркадьевна.

  - Откуда вам это известно?

  - Мне известно, мне очень даже известно.

  - Но откуда?

  - Просто живу, присматриваюсь. Я ведь старше вас, поэтому больше успела присмотреться.

  - Вот эту женщину я бы полюбил! - говорил мой король, отведя меня в сторону. А Сусанна Аркадьевна продолжала:

  - И вы утверждаете, что не любите вашего мужа?

  - Не люблю, конечно.

  - Не любите?

  - Не люблю.

  И тут Сусанна Аркадьевна привела сокрушительный аргумент:

  - А чего ж вы тогда с ним в кино ходите?

  Сама она ходила в кино с подругами, но часто представляла, как бы ходила с любимым человеком.

  Елена Михайловна рассмеялась:

  - А куда ж его девать? Он тоже в кино просится.

  Сусанна Аркадьевна не сдавалась. Она верила в любовь. Пусть она и не видела в своей жизни любви, но она в нее верила. Если на то пошло, Джордано Бруно тоже не видел, как Земля вращается вокруг Солнца. С каким наслаждением она бы сгорела на костре за любовь!

  Но об этом никто не догадывался, кроме, конечно, моего короля, который в связи с этим решил костры не запрещать, иначе за любовь сгорать будет просто не на чем. Примуса запретить, а костры оставить, поскольку не примуса, а костры утверждают идею любви.

  Хотя в его собственном королевстве идея эта не находила особого подтверждения. И король все чаще жаловался, когда мы оставались наедине:

  - Вот такие дела: разочаровался я в своем народе. Уж, казалось, такие преграды поставил - ну, должны, должны они меня полюбить. Нет, конечно, в любви они объясняются. Во всех газетах, книгах и даже на стенах пишут, как они любят своего короля. Но я подозреваю: не любят они по-настоящему…

  - Вы же им все позапрещали!

  - Вот-вот! Кажется, все позапрещал, а любовь их ко мне не увеличивается.

  - Тогда разрешите им что-нибудь.

  - А преграды? - он подмигнул. - Ой, малый, ничего ты не смыслишь в педагогике! А еще в педагогическом! На первом курсе!

  Я был в том возрасте, когда проблема запретов встречается с проблемой любви, когда человек входит в возраст любви, еще не выйдя из возраста запретов. Мой король пытался совместить то и другое - возможно, для того, чтобы облегчить мое состояние.

  Однажды прибежала девочка из соседнего двора:

  - Тетя Лена, вашего дядю в больницу повезли!

  Такое случилось. Примус разорвался в руках у мужа Елены Михайловны. Как она его выхаживала! Дневала и ночевала в больнице, домой забегала, только чтоб приготовить мужу еду.

  - Вот как она его не любит, - говорила Сусанна Аркадьевна в пространство, которое еще помнило их разговоры. - Так не любит, что, кажется, сама бы за него умерла.

  Ей никто не ответил. Опустела скамейка, на которой мы спорили о любви…

  Но не может такая скамейка пустовать долго. Однажды, выйдя во двор, я увидел на ней Сусанну Аркадьевну и… моего короля!

  - Эй, студент! - окликнул меня король. - Не стесняйся, подходи, ты нам не помешаешь. Если ненадолго, конечно. - Он улыбнулся Сусанне Аркадьевне. - А надолго у нас свой разговор.

  Соседка смутилась и даже потупилась:

  - Шутите вы все, Федор Данилович…

  Я не знал, что моего короля зовут Федор Данилович. Я вообще не знал, что у королей бывают такие имена.

  - А меня, ты знаешь, с престола прогнали, - сообщил мне король Федор Данилович. - Любили, любили и прогнали. Нет, братцы, не верю я в эту любовь.

  - Ты верь, Федя, верь, - робко попросила Сусанна Аркадьевна.

  - Ну, для тебя разве! - Он обнял соседку и сказал доверительно: - Она у меня хорошая. Ты посмотри на нее: сплошное препятствие для любви. Как раз то, что мне надо.

  - Зачем ты так, Федя, при посторонних? - упрекнула его Сусанна Аркадьевна.

  Вот тебе раз! Я уже стал для моего короля посторонним. Я, можно сказать, его выдумал, и я же для него посторонний!

  - Такие дела, студент, - грустно сказал король Федя. - Не полюбили меня мои подданные. Не по вкусу я им пришелся, сам не знаю, почему. Так я, знаешь, какое принял решение? Буду я лучше сам любить. Любить самому - это даже еще интересней!
0
Зарегистрируйтесь чтобы оставить комментарий