...< по авторам ...<  

На заводе

  Тот, кто работал на этом заводе, наверняка помнит: Безенчук Сергей Адамович. У него кличка была Безя. О нем так и говорили: «Наш Безя!» А другие — не совсем так, но похоже: «Наш Сергей Адамович! Наш Безенчук!»

  Еще была на заводе курительная комната. В этой курительной комнате собирались сотрудники завода с одной целью: покурить. А заходили партиями. По двадцать человек. От каждого цеха выделялась такая специальная партия. Несколько раз в сутки. За этим строго следили. Но еще строже следили за тем, чтобы Безенчук был в каждой партии. Так и говорили:

  — Это кто же у нас на заводе курит без Сергея Адамовича Безенчука?

  Его поэтому чаще других пускали в курительную комнату. В составе каждой партии от каждого из шести цехов. Вот несколько раз в сутки формируется такая партия. (Ее в те времена называли «отряд» или «колонна».) А после двадцать человек в полном составе идут покурить. А впереди — Сергей Адамович. И, как всегда, в зимних теплых ботинках, больших брюках, таком же пиджаке, но без шапки. И сразу при виде его со всех сторон вопросы, вроде таких: «Эй вы, мужики! Вы куда? Вы покурить, что ли?»

  Курили, надо сказать, все дружно. По-настоящему. Если уж двадцать человек возьмутся, то очень дружно могут покурить. Могут и прикурить дать друг другу. Спичечный коробок встать, затем спичку, а после чиркнуть этой спичкой по это-же-коробку. Первая не загорится, так можно повторить, все прикурят, то шумят потом, кашляют, смеются. И тут же рядом — Сергей Адамович. Он стоит и вежливо объясняет разницу между папиросой и сигаретой. И вся партия замолкает и его внимательно слушает. Интересно! И в самый разгар своего объяснения доставал Безенчук из своего кармана желтый прокуренный мундштук, громко его продувал, сплевывал в угол и спрашивал:

  — А это вот у меня что такое?

  И сам же недвусмысленно отвечал: — Это у меня мунд-штук.

  И все кивали, соглашались. А как можно было не согласиться с тем, что это такое у Безенчука?

  А докуривали как! Как докуривали! Спокойно, солидно и по-товарищески. Сергей Адамович всегда следил, чтобы каждый мог именно по-товарищески докурить. Солидно. А тот, кто не по-товарищески и не солидно, тот даже и докурить не успевал. Он куда-то девался. Безмолвно терялся в едком дыму. Пропадал за синей завесой, под потолком заводской курительной комнаты. А бычок оставался. Человека нет, а бычок есть.

  Они, надо сказать, эти бычки, регулярно оставались. От каждой партии. Хотя гасить об каблук га нельзя было. Их и за ухо нельзя было класть хотя бы и в погашенном состоянии. А также в нагрудный карман пиджака. Строго запрещалось прятать их и за зеркалом над рукомойником. Об этом тоже все знали. А если кто этого не знал, то мог легко узнать у Сергея Адамовича. Он-то наверняка знал, как надо с бычком обойтись.

  Тот, кто работал на этом заводе, все это хорошо помнит. Намного лучше, чем тот, кто никогда на этом заводе не работал, под землю не спускался и не делал изделий в шести огромных цехах. И никуда курить не ходил. Он даже не помнит, что Сергей Адамович Безенчук однажды сперва докуривать бросил, а после и курить. И как его ни уговаривали, как ни просили, он твердо на своем стоял: «Все, мужики, бросаю!» Так и сказал: «Хорош! Накурился!» И бросил. И тогда его куда-то наверх перевели, где выпускались ножницы и оконные шпингалеты. Но долго он и там не задержался, и след его потерялся. А на заводе с тех пор каждый курит тогда, когда ему вздумается. Не реже, правда, нескольких раз в сутки. Почуяли люди свободу.

  ©Владимир ВЕСТЕР
0
Зарегистрируйтесь чтобы оставить комментарий