...< по авторам ...<  

Стена

  Ванна пропала неожиданно. Не то чтобы испарилась в воздухе, исчезая по частям, словно в дымке. Она пропала вся, целиком, вместе с краном, занавеской, мылом, шампунем, полотенцем, а также унитазом, батареей, туалетной бумагой и самим туалетом, совмещенным санузлом, маленьким, искусственно встроенным в комнатенку бывшего заводского общежития, превращенного в многоквартирный дом на окраине, в паре километров от завода. Она просто пропала, как будто и не было. Ночью, после липкого тяжелого сна, в который проваливаешься, словно в яму-ловушку, который обволакивает прогорклым темно-желтым маслом и не дает пошевелиться, и не отпускает еще долго, вот после такого сна я, босыми ногами нашарив под кроватью тапки, не зажигая света, побрел в туалет, но его не было. Не было даже двери – на ее месте была такая же стена, как и во всем остальном коридоре. Я подошел к этой стене совсем вплотную и оперся об нее рукой, пытаясь понять, куда делась дверь, еще вчера вечером, до сна, бывшая на своем месте. Дверь, я точно помнил, чуть слышно поскрипывала и не закрывалась плотно, поэтому приходилось предупреждать редких гостей – вот, мол, дверь в туалет плотно не закрывается, извините за неудобства, но чего уж тут. Теперь этой двери не было, и я коснулся стены щекой. Стена была прохладной и даже уже успела запылиться.

  Я еще немного постоял, прислонившись щекой к прохладной стене, которая была на том самом месте, где раньше располагалась дверь. Мои глаза стали слипаться, и я, уже почти забыв о липком сне, побрел обратно в комнату. Я сел на кровать и еще немного посидел так, потому что пропавшая ванная комната, совмещенная с туалетом, не давала мне покоя: она же не могла пропасть просто так, сама по себе, без предупреждения. Потом я лег и, перевернув подушку прохладной стороной вверх, почти сразу заснул.

  Мне приснилась прозрачная прохладная стена, за которой ничего не было видно.

  Утром ванной комнаты все еще не было. Но вместе с ней, я это заметил только утром, пропал журнальный столик, который еще вчера вечером стоял радом с моей кроватью. На столике всегда лежали какие-то журналы, в основном уже прочитанные, очки, телефон, стояла маленькая лампочка, при свете которой я иногда читал, и лежала как раз недочитанная книжка, толстая, со светлой гладкой обложкой. Ничего этого не было, только рядом с кроватью аккуратно лежали очки. Я еще обрадовался, что случайно не раздавил их, когда вставал. Потому что я же не знал, что на полу, прямо около левого тапка, аккуратно лежали очки, мог бы и раздавить.

  Я начал одеваться, но мысли мои были заняты странными исчезновениями. Я снова сел на кровать и огляделся, но остальное вроде бы было на месте. С улицы доносились привычные утренние гудки автомобилей, звенел трамвай, только было очень душно: вчера вечером я забыл открыть окно, и, наверное, именно из-за духоты мне и приснился тот липкий сон, который опять начал всплывать у меня где-то из самых глубоких ночных воспоминаний.

  Ночь уходила, и я пошел на кухню, чтобы вскипятить чайник и уже окончательно решить, что делать. И вот тут как раз и заметил, что кухни тоже не было. Она исчезла, как и ванная комната, с дверью, и теперь на месте двери, застекленной, с криво привинченной ручкой, которую мне все лень было перевесить, вместо этой двери теперь тоже была стена.

  Я стоял перед этой стеной и совершенно не понимал, что мне делать. Что мне было делать?

  Я решил уйти, чтобы потом, вечером, вернуться. Вдруг, когда я вернусь, все будет так, как вчера вечером? В моей маленькой квартирке, которая теперь стала еще меньше, чем была вчера, все еще было очень душно. И уже перед самым уходом я раздернул занавески, из-за которых доносились привычные утренние автомобильные гудки и звенел трамвай. Но вместо окна тоже была стена – гладкая и совершенно ровная. Только обои за занавеской были чуть светлее, чем вокруг. Занавеска, как я понял, защищала их от повседневной пыли, и они еще не успели износиться. Я стоял перед этой светлой стеной на том самом месте, где еще недавно, я точно помнил, было окно, и, кажется, у меня чуть быстрее забилось сердце. В животе стало тяжело, а в комнате как-то неуютно. Только откуда-то пробивался легкий, едва заметный сквозняк.

  Тогда я вышел из квартиры и закрыл за собой дверь. Немного постоял на лестничной площадке у закрытой двери своей квартиры, а потом медленно стал спускаться вниз, на первый этаж, – туда, откуда доносились гудки и звенел трамвай. Липкий ночной сон я уже совсем не помнил. Помнил только, что мне приснилась прозрачная стена, за которой ничего не было видно. А потом вышел на улицу и растерялся.

  

  ©Евгений Коган
0
Зарегистрируйтесь чтобы оставить комментарий