Как только вы поняли, как писать программу, заставьте сделать это кого-нибудь другого.

Кибернетический обмен между человеком, машиной и алгоритмом подобен игре в «музыкальные стулья»: Неистовый поиск равновесия всегда оставляет одного из трех неловко стоять.

Когда изучаешь какой-либо вопрос, считаешь, что знаешь его;когда можешь писать о нем, становишься уверенней в своих знаниях;уверенность возрастает, когда можешь научить этому кого-нибудь другого; и совершенно уверен, когда начинаешь программировать.

Когда кто-то говорит: «Мне нужен язык программирования, в котором достаточно только сказать, что мне нужно сделать», — дайте ему леденец.

Когда мы пишем программы, которые «обучают», мы — обучаем, а они- нет.

Когда мы поймем машинные системы баз знаний, все будет, как и прежде, с той лишь разницей, что кончики пальцев будут обожжены.

Легко сделать что-то переменным. Хитрость в том, чтобы измерять продолжительность постоянства.

Легче изменить спецификацию, чтобы она соответствовала программе, но не наоборот.

Лисп-программисту известна ценность всего, но неизвестна цена чего бы то ни было.

Лучше, чтобы в 100 функциях использовалась одна структура данных, чем в 10 функциях — 10 структур.

Машина не виновата в том, что уравнения максвелла не подходят для проектирования электромотора.

Машины скорее обнаруживают наличие беспорядка, чем наводят порядок.

Мы вот-вот сможем сказать: «Сегодня наша программа доказала теорему ферма».

Мы всегда хотим сказать в своих программах что-то такое, что на всех известных языках можно сказать только плохо.

Мы обманываем себя, думая, что отношение процедур к данным в активной системе базы данных можно сделать произвольно малым или даже сохранить малым.

Мысленно человек может только воспроизвести сложную информацию. Движение, или течение, или изменение перспективы важнее, чем статическое изображение, каким бы красивым оно не было.

Не имейте хороших идей, если не хотите отвечать за них.

Некоторые языки программирования допускают изменения, но сопротивляются прогрессу.