Без равенства нет брака. Жена, исключенная из всех интересов, занимающих ее мужа, чуждая им, не делящая их, - наложница, экономка, нянька, но не жена в полном, в благородном значении слова.

Быть человеком в человеческом обществе вовсе не тяжкая обязанность, а простое развитие внутренней потребности; никто не говорит, что на пчеле лежит священный долг делать мед, она его делает, потому что она пчела.

…Ваш независимый патриотизм (…) близко подошел к казенному.

«„Колокол“ и „День“„ («Колокол“, 10 июля 1863) «Ваш» – славянофильский. Вероятно, отсюда: «казенный патриотизм». Также у П. А. Вяземского: «Лучшие из них [русских государственных людей] имеют патриотизм официальный, они любят свое министерство, свой департамент, в котором для них заключается Россия – Россия мундирная, чиновническая, административная» (запись в записной книжке 1 окт. 1844 г.).

Вечно угрюмые постники мне всегда подозрительны; если они не притворяются, у них или ум, или желудок расстроены.

В мещанине личность прячется или не выступает, потому что она не главное: главное - товар, дело, вещь, главное - собственность.

В мире нет ничего разрушительнее, невыносимее, как  бездействие и  ожидание.

В науке нет другого способа приобретения, как в поте лица; ни порывы, ни  фантазии, ни стремления всем сердцем не заменяют труда.

Вопрос «Может ли существовать душа без тела?» заключает в себе целое нелепое рассуждение, предшествовавшее ему и основанное на том, что душа и тело - две разные вещи. Что сказали бы вы человеку, который бы вас спросил: «Может ли черная кошка выйти из комнаты, а черный цвет остаться?» Вы его сочли бы за сумасшедшего, - а оба вопроса совершенно одинаковые.

В природе ничто не возникает мгновенно и ничто не появляется в свет в совершенно готовом виде.

Враги наши никогда не отделяли слова и дела и казнили за слова не только одинаковым образом, но часто свирепее, чем за дело.

Всего меньше эгоизма у раба.

Все государственные и политические вопросы, все фантастические и героические интересы по мере совершенствования народа стремятся перейти в вопросы народного благосостояния.

Все религии основывали нравственность на покорности, то есть на добровольном рабстве.

Все стремления и усилия природы завершаются человеком; к нему они стремятся, в него впадают, как в океан.

Вся  жизнь человечества последовательно оседала в книге: племена, люди, государства исчезали, а книга оставалась.

Всякий безнравственный поступок, сделанный сознательно, оскорбляет разум; угрызения совести напоминают человеку, что он поступил как раб, как животное.

Где не погибло слово, там и дело еще не погибло.

Грандиозные вещи делаются грандиозными средствами. Одна природа делает великое даром.