Власть - это машина, которая способна переломать кости кому угодно.

В России веками продолжается синдром динозавра: пока сигнал от маленькой и часто безмозглой головы извилистыми путями дойдет до хвоста, его уже откусили и съели. А голова все равно продолжает поворачиваться, так как сигнала в обратную сторону не предусмотрено вообще.

Генерал-демократ - все равно что еврей-оленевод.

Глупость - это не отсутствие ума, это такой ум.

Голова - это кость. Она  болеть не может.

Господа генералы, казенных денег на телеграммы с выражениями соболезнования не тратить взыщу.

Шифрограмма от 19 июня 1996 г., после увольнения министра обороны П. С. Грачева

Да мы, если понадобится, сделаем так, что будем завтракать в Тирасполе, обедать в Кишиневе, а ужинать в Бухаресте.

Двое пернатых в одной берлоге не живут и  жить не могут.

На пресс конференции в Москве 16 авг. 1996 г., требуя отставки министра внутренних дел А. С. Куликова. «Коммерсантъ Daily», 17 авг. 1996, с. 1

За последнее десятилетие людям нашей страны навешали такое количество лапши на уши, что она уже больше там не помещается - соскальзывает.

Идите хоть куда, звоните тоже хоть куда, но чтобы завтра этой херовины в крае не было! Я хорошо уяснил?

Cидят с видом задумчивой гири.

О депутатах Госдумы

Как это что делать?.. Расстрелять их быстро!

Количество волков растет, и они матереют. А против них выставляют восемнадцатилетних тонкошеих губошлепов. И еще покрикивают, что вы там не победили? (о Чеченской Войне)

Коней на переправе не меняют, а ослов - нужно.

Цит. в журн. «Итоги», 1996, № 25 (29 окт.), с. 7

Летящий лом не остановить.

Мне, как человеку неверующему, трудно рассуждать о религии. Ну не научили меня Богу молиться, а лицемерить я не умею. Хотя, как крещеный христианин, с большим уважением отношусь к православию, ибо это  вера моего народа, и я готов за нее сражаться. Но все-таки не могу держать в церкви свечку перед объективами телекамер, изображая на физиономии вид задумчивой гири.

Мы пережили в  прошлом веке две мировые войны, гражданскую, революцию, репрессии, расказачивание, раскулачивание. Мы потеряли огромное количество людей, мы не страна, а сплошная демографическая дыра. Нам просто нельзя больше драться, у нас не хватит генофонда, чтобы восстановиться.

На одни и те же грабли мы привыкли наступать, то по лбу, то по затылку сами себе врежем. Еще, по-моему, Чехов писал, что русский человек не может без того, «чтобы не сунуть в рот что-нибудь этакое, необыкновенное». Вот и суем все без разбору. Умные люди сначала считают, а потом режут, мы же сначала за ножницы, откромсаем, потом в затылке чешем - лишнее отмахали. Тут мы неисправимы.