Анархист работает во имя отвлеченных идеалов уравнения человечества; капиталист работает на свой собственный карман, а толк-то один и тот же. Если не в идейных целях, <…> то в практических конечных результатах. Они же выражаются в короткой теореме: «Чтобы сравнять общество, надо уничтожить его современный строй, возвратить его к первобытным образцам». Затем разница лишь в способах доказательства теоремы: в средствах. Анархист хочет уравнять всех, опрокинув мир к первобытной дикой свободе. А на  взгляд капиталиста, удобнее уравнять людей, возвращая их понемногу в первобытное же состояние рабства. И так как полной свободы и равенства никогда нигде нет, не было и не будет, то всегда тот, кто будет равнять общество, будет и его повелителем. Если он станет на первое, повелевающее место во имя анархических теорий свободы — он повелитель-обманщик; если он равняет общество, порабощая его для себя, он лишь последовательный деспот. Вот и все.

Психологический роман «Отравленная совесть»

Был композитор-«монофонист», отрицавший в музыке гармонию, контрапункт, мелодическое последование, словом, всякое симфоническое начало ― во имя, славу и торжество изобретенного им «разнообразно напрягаемого однозвучия».

«Чудодей»

Быть может, не лишнее припомнить при этом и обряд крещения кукушки, справляемый во многих местностях как великорусских и малорусских, так и в других землях во  время майских русалий в семик. В Румынии праздник Кукушек чествуется, приблизительно, около Купалина дня. Девушки уединяются в рощи и проводят там время до глубокой ночи в беседе с кукушками, поют им песни, состоящие большею частью из разных вопросов, и по ответам вещих крылатых гадают о будущем. По свидетельству старинной польской хроники Прокоша, в кукушке чествовалась богиня Жива, т.е. дающая жизнь, почему голос ее и по сие время принимается народным поверьем за предвещание стольких лет жизни, сколько раз крикнет птица. «Думали, что высочайший владыка вселенной превращался в кукушку и сам предвещал продолжение жизни; поэтому убиение кукушки вменялось в  преступление и преследовалось от правительства уголовным наказанием».

«Иван Купало», 1904

В 1902 году усердно летала по газетам не совсем утка — скорее «проба пера» <…> будто французы или  американцы какие-то получили или получают концессию на постройку второго великого пути через Сибирь, двухрельсового, который пройдет гораздо севернее ныне действующего, прорезав тундры, горы, «разливы рек, подобные морям», тайгу и урманы. Не знаю, как известие было принято в России. Говорят, нашлись даже газеты, которые идею французов или американцев серьезно поддерживали.

«Сибирские этюды»

Ведь бешеная вспышка графа началась внезапно и всего лишь с того, что пан Паклевецкий, гуляя с ним ночью в здановском парке, заметил, как он срывает и нюхает белые цветы, и позволил себе предостеречь его: ― А вот этого, граф, кажется, не следовало бы делать. Дайте-ка мне сюда взглянуть, какие у вас цветы. Едва ли это не беладонна, дурман… Едва доктор произнес эти слова, как граф набросился на него с бешеным криком и стал наносить ему жестокие удары. Он, наверное, задушил бы доктора, если бы Паклевецкий, на мгновение вырвавшись из его рук, не догадался скрыться в темный ров, где и просидел до тех пор, пока безумный, потеряв его, не убежал с плачем и воплями, голося о каких-то змеях, огненном цвете, дьяволах, Зосе Здановке, назад в палац… Несчастный доктор, сильно избитый и ошеломленный падением, пролежал более часа, будучи не в силах выбраться из балки и призывая криком себе на  помощь.

«Жар-цвет», 1895

В московском обществе, не в самом большом, но, что называется, порядочном: среди не вовсе еще оскуделого дворянства Собачьей площадки, Арбатских и Пречистенских переулков, среди гоняющейся за ним и подражающей ему солидной буржуазии, — опять-таки только солидной, старинной, а не с шалыми миллионами, невесть откуда выросшими, чтобы вскоре и невесть куда исчезнуть, — Людмила Александровна пользуется завидным почетом. Ее ставят в образец светской женщины хорошего тона.

Психологический роман «Отравленная совесть»

В один зловещий октябрьский день Алексей Сергеевич Суворин сказал Н. А. Демчинскому: — Собственно говоря, подите вы к черту! на что вы мне нужны? Хвалились, что умеете делать погоду, — позвольте, — где же зима?! Если можете делать погоду, то делайте наверняка и хорошую, а разводить бобы о погоде я сумею и сам, — притом, гораздо лучше, смелее, оригинальнее и дешевле.

«Термометрическое недоразумение», 1903

Возникли сказания о таинственных цветах и травах, распускающихся и растущих лишь под чарами Купалы. Такова перелет-трава, дарующая способность по произволу переноситься за тридевять земель в тридесятое царство; цвет ее сияет радужными красками и ночью в полете своем он кажется падучею звездочкою. Таковы спрыг-трава, разрыв-трава, расковник сербов, Springwurzel немцев, sferracavallo итальянцев, разбивающие самые крепкие замки и запоры. Такова плакун-трава, гроза ведьм, бесов, привидений, растущая на «обидящем месте», т. е. — где была пролита неповинная кровь, и равносильные ей чертополох, прострел-трава и одолень-трава (белая купава, нимфея). Таков объединяющий в себе силы всех этих трав жар-цвет, огненный цвет, — цветок папоротника: самый популярный из мифов Ивановой ночи.

«Иван Купало», 1904

Вот как проходит Иванова ночь в  Италии, близ Генуи: накануне дети и девушки собирают дрова и, сложивши их у церкви, зажигают костры, пекут лук и едят его, для предохранения себя на целый год от лихорадки, поют и пляшут. А на рассвете в самый Иванов день, раздевшись, катаются по росе, для излечения некоторых болезней, и потом идут собирать целебные цветы, травы и какой-то цветок, с которым можно делать чудеса. То же самое, за исключением печеного лука, и в Дании, и в Бельгии, и в Англии.

«Иван Купало», 1904

Вы же знаете мой  взгляд на  благотворительность. Еще одна неизбежная взятка обществу. Только и всего.

Психологический роман «Отравленная совесть»

Гамлет сказал не то. Гамлет сказал, что «если бы с каждым обращаться по достоинству, то немногие избавились бы от пощечины»…

Психологический роман «Отравленная совесть»

«Гнус», то есть комариная сила, действительно, бич здешнего лета. Миллиарды личинок сплавляет тайга в июньском половодье мощных рек своих, и начинается погибель человеков и беснование скота!.. Я знал людей, которых комариная язвительность подвигала на акты противодействия, совершенно фантастические, — в роде того, что раскладывался, например, костер на террасе, а сомнительное благоразумие этой отчаянной меры обличалось уже тогда, когда дом пылал, как свеча. Другая известная мне заимка сгорела от того, что конюх, не зная, как спасти от «гнуса» совершенно замученную старую лошадь, разложил маленький костер у нее под брюхом. Комары лошадь кусать перестали, но сперва от конюшни, потом от всей заимки остались одни воспоминания. Кто незнаком с злобным сыном тайги, енисейским гнусом, тот, пожалуй, не поверит этим анекдотам; кто знаком, не только поверит, но еще и надбавит на них лишку.

«Сибирские этюды» (Лесное умертвие), 1904

Господа Обмановы.

Загл. фельетона («Россия», 13 янв. 1902) Под «Обмановыми» имелась в виду царствующая семья Романовых.

Да не будь вашего брата на свете, никто бы и ночи одной не уснул спокойно, все бы думалось: нет ни правды, ни управы на зло в свете, — не зевай, значит, человече, а то зарежут. Ну, а когда вы, господа судейские, сошлете сотню-другую божьего народца в компанию к Макаровым телятам, — все поспокойнее.

Психологический роман «Отравленная совесть»

Для множества людей, праздник — также, прежде всего символ: Рождество — это детская елка; Троица — березки, цветы, гирлянды, крестный ход; Иванов день — потешный костер, расцвет папоротника, шуточное кладоискательство; Вербное воскресенье уже одним названием своим обличает символ, с ним сопряженный; Успение — праздник дожиночного снопа, а на юге — первой кисти винограда; Преображение слывет в народе Спасом на яблоках, в отличие от Спаса на воде и Спаса на меду. Христианство, таким образом имеет своих язычников, бессознательно сближающих религии, происшедшие из Евангелия с пантеизмом древних извечных культов; жизнь Христа комментируется для них годовым оборотом жизни природы, Бог всеобъемлющей любви есть не только Солнце Правды, но и зримое солнце, животворящее землю. Это христианское язычество, в огромном большинстве своих проявлений, настолько грациозно, наивно и трогательно, что против него редко поднимаются руки даже у самых суровых ортодоксов церковной догмы. Вере оно никогда нигде не мешало.

«Красное яичко», 1904

Древнейшее сказание римской мифологии гласит о том, как ловко царь Нума обошел Юпитера в договоре о человеческих жертвах, откупившись от них рыбою и головкою чеснока. При отчетливом знании и выполнении жрецом богослужебной формы, римляне не требовали даже, чтобы жрец веровал в  бога, на службе при котором он числился, и в жреческом составе не диво было встретить открытого и прославленного вольнодумца.

«Наука и магия в античном мире», 1907

Если человеку завязать глаза, ввести его в темную комнату и, покрутив его вокруг себя за руки, потом снять с него повязку, он, хотя бы комната была его собственным кабинетом, теряет представление об ее пространстве и, думая идти к письменному столу, упирается в  зеркало; воображая переступить порог, больно ушибает колено о  книжный шкаф и т. п. Тьма одуряет его, сбивает с толку.

Психологический роман «Отравленная совесть»

Жила-была Блоха. И была она легкомысленна. По крайней мере, так аттестовали ее другие кусательные насекомые. В том числе и свои сестры-блохи: — Легкомысленная блоха! Беспринципная блоха! А Иван Иванович Клоп добавлял басом из щели: — Жаль мне Блоху. Пропадет Блоха ни за понюх табаки. Жаль. И  талант ей кусательный отпущен от  природы, и прыткость изрядная: на сто корпусов выше самой себя скачет. И по белому свету Блоха попрыгала: образованная! Видывала людей всякой кожи и крови, — а вот глубины мысли, да традиций, да принципов ей Бог не дал.

«Сказка о легкомысленной блохе и ее житейских огорчениях», 1901