Анализ часто убивает порыв, инициативу: размолотое зерно не может ни прозябать, ни произрастать.

Беспорядок делает нас рабами. Сегодняшний беспорядок уменьшает свободу завтрашнего дня.

Более всего мы недовольны другими, когда недовольны собой. Сознание вины делает нас нетерпимыми.

Больше всего мы недовольны другими тогда, когда недовольны собой.

Брак должен быть бесконечным взаимным воспитанием.

Великие реформаторы церкви стояли за свободную волю, а иезуиты – за свободу воли, и однако первые основали свободу, вторые – рабство совести.

Великие реформаторы церкви стояли за несвободную волю, а иезуиты за свободу воли, и однако первые основали свободу, вторые рабство совести.

Время есть величайшая иллюзия. Оно есть только внутренняя призма, через которую мы разлагаем бытие и жизнь, образ, под которым мы постепенно видим то, что вневременно, в идее.

Всякая жизнь творит собственную судьбу.

Всякая потребность утихает, а всякий порок увеличивается от удовлетворения.

Всякий человек подобен укротителю диких зверей, а эти звери – его страсти. Вырвать их клыки и когти, взнуздать их, приручить, сделать из них домашних животных, слуг, хотя бы и рычащих, но все-таки покорных, – в этом личное воспитание.

Даже смерть может быть согласием и потому нравственным поступком. Животное издыхает, человек же должен вручить свою душу ее Создателю.

Делать легко то, что для других трудно, - это  талант; делать то, что для таланта невозможно, - это  гений.

Десять остряков не стоят одного талантливого человека, точно так же как десяти талантам не заменить гения.

Для высшего разума нет времени; что будет, то есть. Время и пространство - это раздробление бесконечного для пользования им существами конечными.

Досада – это  злоба, которая боится обнаружиться, это бессильное бешенство, чувствующее свое бессилие.