Детей надо учить тому, что пригодится им, когда они вырастут.

Дионисий дал ему [Аристиппу] денег, а Платону - книгу; в ответ на  упреки Аристипп сказал: «Значит, мне нужнее деньги, а Платону - книга».

Если бы роскошь была дурна, ее не было бы на пирах у  богов.

Заметив (…) Аристиппа, входящего вместе с сицилийским тираном Дионисием, [Антисфен) сказал: «Аристипп, если бы ты довольствовался такой пищей, как я, то тебе не пришлось бы следовать по пятам за тираном». (…) Аристипп возразил: «А если бы ты мог запросто беседовать с тираном, то не довольствовался бы такой пищей».

Как съедающие очень много не бывают здоровы более, нежели употребляющие в пищу самое необходимое, так и истинно ученые бывают не те, которые читают многое, но те, которые читают полезное.

Когда преподавание принесло ему [Аристиппу] много денег, Сократ спросил его: «За что тебе так много?» А он ответил: «За то же, за что тебе так мало».

Кто-то привел к нему в обучение сына, Аристипп запросил пятьсот драхм. Отец сказал: «За эти  деньги я могу купить раба!» - «Купи, - сказал Аристипп, - и у тебя будут целых два раба».

Лучшая доля не в том, чтобы воздерживаться от наслаждений, а в том, чтобы властвовать над ними, не подчиняясь им.

Лучше быть нищим, чем невеждой: если первый лишен денег, то второй лишен образа человеческого.

Много пить и не быть пьяным свойственно и мулу.

На вопрос Дионисия, почему философы ходят к дверям богачей, а не богачи - к дверям философов, он [Аристипп] ответил: «Потому что одни знают, что им нужно, а другие не знают».

На вопрос, чем  философы превосходят остальных людей, он [Аристипп] ответил: «Если все  законы уничтожатся, мы одни будем жить по-прежнему».

Ни в коем случае я не ставлю себя в число тех, которые хотят властвовать. Трудное дело - добывать для себя самого что нужно; но лишь совершенный безумец (…) может, не довольствуясь этим, налагать на себя еще новое бремя - доставлять всем гражданам что им нужно.

Однажды Аристипп плыл на корабле; захваченный бурей, он сильно перепугался. Один из спутников спросил его: «И ты, Аристипп, трусишь, как все?» А он: «И с полным правом: вас эта  опасность заставляет тревожиться за вашу бедственную жизнь, а меня - за мою блаженную».

Право же, щедрость никогда не разорит Дионисия [правителя Сиракуз]: нам, которые просят много, он дает мало, а Платону, который ничего не берет, - много.

Разве не все равно, занять ли такой дом, в котором жили многие, или такой, в котором никто не жил? И не все ли равно, плыть на корабле, где уже плавали тысячи людей, или где еще никто не плавал? Вот так же все равно, жить ли с женщиной, которую уже знавали многие, или с такой, которую никто не трогал.

Твое право - ругаться, мое право - не слушать.

Человека, который порицал роскошь его стола, он [Аристипп] спросил: «А разве ты отказался бы купить все это за три обола?» - «Конечно, нет», - ответил тот. «Значит, просто тебе дороже деньги, чем мне наслаждение».