Мы лишаемся досуга, чтобы иметь досуг, и войну ведем, чтобы жить в мире.

Мы (…) стыдимся не одного и того же перед знакомыми и незнакомыми.

Мы чувствуем сострадание к людям знакомым, если они не очень близки нам, к очень же близким относимся так же, как если бы нам самим предстояло несчастье; потому-то и Амазис, как рассказывают, не плакал, видя, как его сына ведут на  смерть, но заплакал при виде друга, просящего милостыню: последнее возбудило в нем сострадание, а первое ужас.

Назначение человека - в разумной деятельности.

Написанное должно быть удобочитаемо и удобопонимаемо, а это - одно и то же.

Наслаждаться общением - главный признак дружбы.

Начало есть более чем половина всего.

Невежда удивляется, что вещи таковы, каковы они суть, и такое удивление есть начало знания; мудрец, наоборот, удивился бы, если бы вещи были иными, а не таковыми, какими он их знает.

Не для того мы рассуждаем, чтобы знать, что такое добродетель, а для того, чтобы стать хорошими людьми.

Не любит тот, кто не любит всегда.

Ненависть более рассудочна [чем гнев]: ведь гнев сопряжен с горестным чувством, так что нелегко быть рассудительным; напротив, вражда горечи в себе не содержит.

Не следует страшиться ни  бедности, ни болезней, ни вообще того, что бывает не от порочности и не зависит от самого человека.

Не способный к раскаянию неисцелим.

Нет, не нужно следовать увещеваниям «человеку разуметь человеческое» и «смертному - смертное»; напротив, насколько возможно, надо возвышаться до бессмертия и делать все ради жизни, соответствующей наивысшему в самом себе; право, если по объему это малая часть, то по силе и ценности она все далеко превосходит.

Никто лучше мужественного не перенесет страшное.