Сострадание есть вполне единственная и действительная основа всякой свободной справедливости и всякого истинного человеколюбия, и лишь потому, что  деяние истекает из него, имеет оно нравственную ценность.

Сострадание есть настоящий источник истинной справедливости и человеколюбия.

Сострадание к животным так тесно связано с добротою характера, что можно с уверенностью утверждать, что не может быть добрым тот, кто  жесток с животными.

Средний человек озабочен тем, как бы ему убить время, человек же талантливый стремится время использовать.

Сродство гениальности и добродетели основано на следующем. Всякий порок есть сильное хотение, доходящее до того, что угождение собственной плоти становится отрицанием чужой. Воле служит только то познание, которое руководствуется законом основания. Гениальность же есть тот род познания, который не следует закону основания, именно - познание идей. Человек, преданный этому роду познания, уже не действует во имя воли. Даже каждый из нас, когда предается чисто объективному наблюдению мира (а это и есть познание идей), забывает собственную волю, объекты ее и всю свою личность, не заботится больше о своих личных делах я становится чистым, безвольным субъектом познания. Преобладание такого состояния над интересами воли свидетельствует, что  воля - не главная сторона такого человека, а более слабая в сравнении с познавательной стороной. Напротив, сильное вожделение - источник порочности - исключает возможность чистого, бескорыстного, свободного от воли наблюдения мира (что именно и составляет характер гения), так как познание бывает в этом случае рабом воли.

Ставить кому-либо памятник при  жизни значит объявить, что нет надежды на то, что  потомство его не забудет.

Ставить цель своим желаниям, держать в поводу свои страсти, укрощать свой гнев, постоянно памятуя, что для отдельного человека достижима только бесконечно малая частица всего желательного, а множество зол и бедствий должны постигнуть каждого, - вот правило, без соблюдения которого ни  богатство, ни  власть не помешают нам чувствовать себя злополучными и жалкими.

С точки зрения молодости жизнь есть бесконечно долгое будущее; с точки зрения старости - очень короткое прошлое.

Стремление к волшебству имеет свое основание в сознании, что мы, а также весь мир, с его временным бытием, имеем еще вневременное бытие, от которого проложен одинаково короткий путь к каждой точке пространства и времени, а следовательно, и к любому материальному предмету. Но вследствие суеверного смешения понятий мы не замечаем, что ведь всякое событие происходит во времени, а следовательно, исключает возможность волшебства, и что хотя сама воля имеет магические свойства (на что я часто указывал), но явления воли не имеют их. Таким образом, указанный путь от нашей вневременной сущности к любой точке пространства и времени доступен лишь воле, но не явлениям ее - индивидуумам; другими словами, он находится по ту сторону жизни. Тем не менее, я думаю, что этот путь может быть найден в состоянии магнетического усыпления и что понятию о волшебстве соответствуют явления ясновидения.

Сущность гения измеряется излишком познавательных сил над той мерой их, которая необходима для потребностей воли. Но это определение только относительное. Есть люди, у которых познавательные стремления сильнее воли, но они вовсе не гениальны; познавательных сил у них больше, чем у людей обыкновенных, но  воля у них слишком слаба, т. е. у них нет сильных желаний. Познание само по себе больше занимает их, чем цель его; они обладают умом, талантом, веселым и довольным характером, но не гениальностью.

Так как внутренняя сторона человека неизменна, а следовательно, и моральный характер его в течение всей жизни остается неизменным, и каждый из нас должен играть принятую роль без малейшего изменения характера ее, то отсюда следует, что ни жизненный опыт, ни  философия, ни  религия не могут сделать нас лучшими. Но в таком случае является вопрос: для чего жить? для чего разыгрывать этот фарс, в котором все существенное не подлежит изменению? - Для того, - отвечу вам, - чтобы человек познал себя, узнал, чем он хочет быть, чем хотел быть и что он есть. Познание это должно быть дано ему извне. Жизнь для человека, т. е. для воли, есть как раз то же самое, что для какого-нибудь вещества - химические реагенты: только ими обнаруживаются свойства данного вещества, и поскольку они обнаруживаются, постольку и оно само существует. Жизнь есть проявление умопостигаемого характера; характер изменяется не в жизни, а вне ее, вне времени, вследствие приобретаемого жизнью самопознания. Жизнь есть как бы зеркало, в которое мы смотрим для того, чтобы узнать себя, - то, что в нем отражается. Жизнь подобна также корректурному листу, в котором исправляются сделанные во  время набора опечатки. Каким образом опечатки исправляются, крупным ли или мелким шрифтом они набраны, - это не существенно. Отсюда очевидна вся незначительность внешних явлений жизни, истории. И как безразлично то - набрана опечатка крупным или мелким шрифтом, гак же безразлично и то, выражается ли злое сердце в жажде всемирных завоеваний, или в мелком плутовстве и эгоизме. Всемирного завоевателя видят и знают все, а мелкий эгоист, может быть, виден только самому себе. Важно лишь то, чтобы каждый знал самого себя.

Так как  воля не подчинена времени, то угрызения совести не проходят со временем, как проходят другие страдания. Злодейство угнетает совесть даже по прошествии многих лет так же мучительно, как непосредственно после совершения его.

Так как  характер врожден нам от  природы, - поступки - суть лишь проявления его, - а поводы к великим преступлениям встречаются очень редко, к тому же нас удерживают от них  страх и угроза; так как, далее, собственное настроение для нас самих обнаруживается в желаниях, мыслях и аффектах, оставаясь незаметным для посторонних, - то можно допустить, что бывают люди с врожденной злой совестью, которые, однако, не совершают преступлений.

Только веселость является наличной монетой счастья; все другое - кредитные билеты.

То, что есть в человеке, бессомненно, важнее того, что есть у человека.

То, что люди зовут судьбой, это по большей части глупости, совершенные ими самими.