Иметь в себе самом столько содержания, чтобы не нуждаться в обществе, есть уже потому большое счастье, что почти все наши страдания истекают из общества, и  спокойствие духа, составляющее после здоровья самый существенный элемент нашего счастья, в каждом обществе подвергается опасности, а потому и невозможно без известной меры одиночества.

Индивидуальность каждого человека есть именно то отрицательное, от чего он посредством собственного существования должен быть устранен и исправлен.

Индивидуум ничего не мог бы узнать о сущности мира, данного ему лишь как представление, если бы ему не было свойственно познавание, с помощью которого он узнает, что вселенная, бесконечно малую часть коей он сам составляет, одинакова по качеству с этой малой частью, близко известной ему как его внутренний мир. Таким образом, его собственное я дает ему ключ к разгадке мира.

Иной зоолог бывает в сущности не чем иным, как регистратором обезьян.

Институт пажей я объясняю тем, что владетельные князья охотно держали при своих дворах сыновей своих вассалов в качестве заложников.

Интеллект можно рассматривать как преграду или тормоз, препятствующий взаимному сообщению разъединенных индивидуумов, закрывающий будущее или отсутствующее от сознания. Ибо знание всего этого было бы нам так же бесполезно и мучительно, как растению были бы мучительны чувствительность и восприимчивость при отсутствии раздражимости и двигательности.

Интеллектуальность, или представляемость - слишком слабый, вторичный, поверхностный феномен, чтобы на нем могла покоиться сущность всего остального; мир хотя и представляется в интеллекте, но он из него не вытекает, как учил Фихте.

Истинная дружба - одна из тех вещей, о которых, как о гигантских морских змеях, неизвестно, являются ли они вымышленными или где-то существуют.

Истинный характер северных американцев есть пошлость. Она обнаруживается у них во всех формах, в области нравственной, интеллектуальной, эстетической и не только в частной, но и в общественной жизни. Пошлость никогда не оставляет янки, где бы он ни был. Он может сказать о ней то же, что сказал Цицерон о науке: nobiscum peregrinator etc. Благодаря этой особенности, американец составляет крайнюю противоположность англичанина, который стремится проявить благородство во всех отношениях, и оттого янки в его глазах представляется то смешным, то низким. Американцы - настоящие плебеи. Причина этому отчасти республиканское устройство, отчасти то, что население Северной Америки образовалось из колонии ссыльных, эмигрантов и всякого сброда, - отчасти, наконец, тому виной - климат.

Истинный характер человека сказывается именно в мелочах, когда он перестает следить за собою.

Источником лжи всегда бывает желание распространить господство своей воли или отрицание чужой воли ради утверждения собственной; следовательно, ложь, как таковая, вытекает из несправедливости, недоброжелательства и злобы. Этим объясняется, почему правдивость, искренность, откровенность, прямота признаются непосредственно и ценятся как благороднейшие качества, так как предполагается, что  человек, обнаруживающий их, не сделает несправедливости и жестокости и именно поэтому не нуждается в притворстве. Кто откровенен, тот не замышляет ничего худого.

Каждая нация насмехается над другой, и все они в одинаковой мере правы.

Каждая разлука дает предвкушение смерти и каждое свидание - предвкушение воскрешения. Оттого-то даже люди, бывшие равнодушными друг к другу, радуются, если через двадцать-тридцать лет снова сойдутся вместе.

Каждого писателя следует толковать так, как он сам того пожелал бы. Такого отношения требует, с одной стороны, справедливость, с другой - польза самого изучения.

Каждое наслаждение - всегда только утоление потребности.

Каждое общество прежде всего требует взаимного приспособления и принижения, а потому, чем оно больше, тем пошлее. Каждый человек может быть вполне самим собою только пока он  одинок. Стало быть, кто не любит одиночества - не любит также и свободы, ибо человек бывает свободен лишь тогда, когда он один. Принуждение есть нераздельный спутник каждого общества; каждое общество требует жертв, которые оказываются тем тяжелее, чем значительнее собственная личность.

Каждое ограничение способствует счастью. Чем уже круг нашего зрения, наших действий и сомнений, тем мы счастливее; чем шире он - тем чаще мы страдаем или тревожимся. Ведь вместе с ним растут и множатся забавы, желания и  тревоги.

Каждому из нас доступно следующее утешение: смерть так же естественна, как и  жизнь, а там, что будет, - это мы увидим.