История — жесткая вещь. В «Семейном архиве» (у меня была такая книга) один из героев сравнивает Россию с плывущей медузой, под куполом которой живет планктон. Купол сокращается — планктон терпит периоды репрессий и  невзгод. Расширяется — наслаждается свободой. Но на самом деле ни  свобода, ни репрессии не имеют отношения к медузе. Она просто питается и плывет вперед. Медуза — это  символ жесткой и в то же время аморфной и скользкой истории. Сейчас медуза сжалась.

Любая поэзия социальна. Даже если ты ведешь диалог с самим собой. Ты говоришь с какими-то объектами внутри себя. Некоторые утверждают, что один из этих внутренних объектов может быть назван Богом. Я согласен.

Любая тревога делает человека настороженным. Но, если человек сидит с ружьем, его настороженность, направлена вовне. Поэт же всегда смотрит внутрь.

Люди же любят полярные и простые решения. Случайностей массовая психология не видит.

Мои отношения с другими людьми зависят от того, понимают ли они мои стихи или отторгают их. Если ты в себе это отмечаешь — значит, ты несчастный человек, ты — поэт.

Мой дед прошел две войны, папа — одну. Почему вдруг мне должно везти?

о русско-украинской войне

Одесситы по своей природе эгоистичны и пассивны.

Предчувствие — это не  надежда, оно никогда не обманывает.

Средневековье бывает довольно часто и длится довольно долго, обычно не совпадая со временем нашей жизни.

из книги «Новейшая история Средневековья»

Трагические события зрелищны, ничего не поделать. Они теряют отпечаток подлинности, человек будто попадает в  кино.

Ценность человеческой жизни выше ценности территории. Так что я благодарен правительству Украины за то, что мы не начали большую войну с Россией из-за Крыма.

об аннексии Крыма

Я вообще не считаю, что с массой может работать психолог, даже если он хорошо знаком с психологией масс. <…> Масса живет по другим законам. Для масс любой позитивный или негативный посыл должен идти через СМИ. Но в нынешнее время СМИ не психотерапевтичны, а психотравматичны.