Какие же скучные люди. По всей земле. И размножаются почкованием. Вонючий зверинец. Земля кишит ими.

Когда женщина пошла против тебя, забудь про нее. Они могут любить, но потом что-то у них внутри переворачивается. И они могут спокойно смотреть, как ты подыхаешь в канаве, сбитый машиной, и им плевать на тебя.

Когда ты пьян, мир по-прежнему где-то рядом, но он хотя бы не держит тебя за горло.

Когда я был моложе, у меня постоянно была депрессия. Но сейчас самоубийство больше не казалось возможностью жизни. В моем возрасте остается очень мало чего убивать. Хорошо быть старым, чтобы там ни говорили.

Кому захочется оставаться там, где его не хотят?

Красота — пустяк. Ты и сам не понимаешь, как тебе повезло, что ты некрасив, ведь если ты нравишься людям, то знаешь, что дело в  другом.

Любовь — это для гитаристов, католиков и шахматных маньяков.

Любовь — это нормально для тех, кто может справиться с психическими перегрузками.

Люди обязаны друг другу некой верностью, что ли, — даже если не женаты. В каком-то смысле, доверие должно заходить еще глубже именно потому, что оно не освящено законом.

Мне всегда больше нравилось самому гостить у  женщин, а не когда они гостят у меня. От них всегда можно уйти.

Может, я — нехороший человек. Бывают разные виды и степени, сама ведь знаешь.

Мы только и делаем, что дрыхнем, жрем, валяемся везде, да трахаемся. Как слизни. Слизневая любовь, вот как это называется.

Неудачный день. И неделя. И месяц. И год. И  жизнь. Будь она проклята.

Никто никогда не может быть вполне уверен в том, что сделает.

Ноги для меня — первое дело. Это первое, что я увидел, когда родился. Но тогда я пытался вылезти. С тех пор я стремлюсь в обратную сторону, но без большого успеха.

Одиночество укрепляет меня; без него я как без еды и воды. Каждый день без него обессиливает меня. Я не горжусь своим одиночеством, но я завишу от него.