Одна радость — слушать соседей. Это помогает понять, что не одному тебе сбили холку, что ни у тебя одного крыша поехала.

Она встала и вышла вон. Никогда в  жизни я не видел такого зада. Не поддается описанию. Не поддается ничему. Не мешайте мне сейчас. Я хочу о нем подумать.

Очень грустно, все очень грустно — живем всю  жизнь как идиоты и в конце концов умираем.

Очень немногие красивые женщины стремятся показать на людях, что они кому-то принадлежат.

— Почему ты не можешь порядочно к людям относиться? — спросила она. — От страха, — ответил я.

Почти все — смешно. Мы срем каждый день — это смешно. Ты так не думаешь, а? Мы писаем, едим, в наших ушах скапливается сера, жир на волосах. Мы должны себя скрести. Действительно мерзко и тупо, а? И сиськи бесполезны, бесполезны… Знаешь, мы чудовищны. Если мы сможем это понять, то сможем полюбить себя… пойми, насколько мы нелепы, с нашими кишками болтающимися повсюду, по которым гавно так и течет, как только мы смотрим в глаза друг другу и говорим «Я люблю тебя». Все внутри нас каменеет, превращается в гавно, но мы никогда не пукнем рядом друг с другом. Тут есть над чем посмеяться. А потом мы умираем.[1]

Просто жить, пока не умрешь, — уже тяжелая работа.

Птица была симпатичная. Она смотрела на меня, а я смотрел на нее. Потом она издала слабенький птичий звук «чик!» — и мне почему-то стало приятно. Мне легко угодить. Сложнее — остальному миру.

Пьянство — это форма самоубийства, когда тебе позволено возвращаться к  жизни и начинать все заново на следующий день.

Разумеется, человека можно любить — если знаешь его не слишком близко.

Самое худшее — что я схожу именно за того, кем не являюсь: за хорошего человека. Я способен проникать в  жизни других, потому что они мне доверяют. Я делаю свою грязную работу по-легкому.

С моими взглядами на  жизнь первое дело — избегать общения с людьми. Чем меньше мне их попадается, тем лучше я себя чувствую.

Толпа обожала нокауты. Она орала, когда кого-нибудь из боксеров вырубали. Били ведь они сами. Может, тем самым лупили своих боссов или жен. Кто знает? Кому какое дело? Еще пива.

У каждого человека свой личный ад, и не один.

Хорошего человека в наше время трудно найти.

…человек, в конце концов, становится параноиком, когда у него по триста бодунов в году.

Человеческие отношения все равно не работают. Только в первых двух неделях есть какой-то кайф, потом участники теряют всякий интерес. Маски спадают, и проглядывают настоящие люди: психопаты, имбецилы, одержимые, мстительные, садисты, убийцы. Современное общество насоздавало собственных разновидностей, и все они пируют друг с другом. Дуэль со смертельным исходом — в выгребной яме. Самое большое, на что можно надеяться в отношениях между двумя людьми, решил я, — это два с половиной года.

Чем больше рек пересек, тем больше о реках знаешь — то есть, если пережил и быстрины, и пороги. А это иногда может оказаться довольно круто.