Америка обожает пуэрториканцев. Мы воюем за нее во всех войнах, которые она ведет.

В актерском деле меня привлекла энергия. Для меня было естественно относиться к игре на сцене как к спорту - спортсмен ведь тоже делает свое дело на глазах у зрителей. Мандраж, необходимость собраться с силами и выступить - все похоже.

В интернате в Пенсильвании, где я учился, были довольно строгие порядки. Есть люди, которым интернатское воспитание подходит. Мне, например, подошло.

В  прошлом, возможно, и были войны, которые велись за правое дело, войны, в которых стоило участвовать. Но теперь все иначе. Война превратилась в грязную игру.

Да, наркотики очень опасны. На моих глазах столько талантов сторчалось. Я… э-э-э… веду довольно-таки здоровый образ жизни. Схожу с ума, но по-своему, по-другому.

Думаю, у всех бывает такой страх, когда боишься, что твой последний проект станет действительно последним. Это зависит от степени твоего пофигизма. Выдалось два свободных месяца, и ты уже вопишь: «Все! Мне больше никогда ничего не предложат!»

Если в Америке ты кинозвезда, приходится быть и звездой телевидения. Приходится мелькать в ящике. Продавать по ящику то, что делаешь. Говорить по ящику с людьми.

Если вы читали сценарий «Обычных подозреваемых», то знаете: Фред Фенстер был вставлен в  фильм, только чтобы погибнуть. Он не говорил ничего важного и не влиял на  развитие сюжета. И потому мы решили: пусть он мямлит так, что ни слова не понять. Сценаристу и режиссеру хватило смелости оставить выбор за мной. Хотя такие штучки с идиотскими персонажами - палка о двух концах.

Если ты, представитель национального меньшинства, приезжаешь в эту страну, то застреваешь на нейтральной полосе - ни там ни сям. Ты уже не свой там, откуда приехал, но пока не стал своим там, где находишься. Тебе может быть очень одиноко. Но в то же самое время на новом месте можно выдумать самого себя заново.

Занимался ли я сексом со Скарлет Йоханссон в лифте после оскаровской церемонии? Ну вообще-то я… понимаете… э-э-э… ну-у… Не знаю. Не будем устраивать лишний шум вокруг этого. Думаю, такое могло быть. И возможно, даже повторится в будущем.

Иногда актеры чересчур стараются. Нужно остерегаться, не переигрывать. Внутреннего монтажера нужно воспитывать в себе целую жизнь, не меньше. Но это ключ ко всему. Экономить жесты. Научиться не делать лишнего. Помню, Кристофер Уокен мне говорил: «Не знаешь, что делать в эпизоде, - вообще ничего не делай».

Интервью - это тяжело. Приходится долго нудить только о себе. Прямо стыд берет.

Как однажды сказала Стелла Адлер, наркоман - это  человек, который превращает свое тело в письмо обществу. Извещает, что в обществе что-то неладно.

Кино существует всего сто лет. Задумайтесь над этим, а? Совсем молоденькое.

Когда-то я жил в говенной 300-долларовой квартире в Лос-Анджелесе. Я сказал себе: «Бенни, хуже уже просто быть не может».

Лучше что-то показать, чем рассказать словами. Это вовлекает зрителей в происходящее.

Марлон Брандо всех потряс. Он все изменил. Он появился из ниоткуда. Он - планка. Как Пикассо, как Майлз Дэвис. Как «Битлз» или «Стоунз».

Меня вечно спрашивают о моей прическе. Я сам о ней не так уж часто думаю, честно.