Признание своей немощности - великий урок, который мы извлекаем. Не лучше ли приобрести доверие к себе других людей искренностью признания, что я ничего не знаю, чем бормотать слова и вызывать жалость к себе потугами все объяснить? Свободно сознающийся в незнании того, что он не знает, побуждает меня верить тому, что он берется мне объяснить.

Признательность есть бремя, а всякое бремя для того и создано, чтобы его сбросить.

Природа подобна женщине, которая, показывая из-под нарядов то одну часть своего тела, то другую, подает настойчивым поклонникам некоторую надежду узнать ее когда-нибудь всю.

Разве вам не известно, что настоящее блаженство заключается в том, что все люди нуждаются друг в друге, и что вы ожидаете помощи от себе подобных точно так же, как они ждут ее от вас?

Разве вам не известно, что настоящее блаженство заключается в том, что все люди нуждаются друг в друге и что вы ожидаете помощи от себе подобных точно так же, как они ждут ее от вас?

Разве веруют в  Бога из-за какой-нибудь выгоды? - Не знаю; но соображения выгоды нисколько не вредят делам ни этого, ни другого мира.

Разве мы властны влюбляться или не влюбляться? И разве, влюбившись, мы властны поступать так, словно бы этого не случилось?

Разве мы властны влюбляться или не влюбляться? И разве, влюбившись, мы властны поступать так, словно бы это не случилось?

Расплата в этом мире наступает всегда. Есть два генеральных прокурора: один - тот, кто стоит у ваших дверей и наказывает за проступки против общества, другой - сама природа. Ей известны все пороки, ускользающие от законов.

Ревность - это  страсть убогого, скаредного животного, боящегося потери; это чувство, недостойное человека, плод наших гнилых нравов и права собственности, распространенного на чувствующее, мыслящее, хотящее, свободное существо.

Религия мешает людям видеть, потому что она под страхом вечных наказаний запрещает им смотреть.

Родители любят своих детей тревожной и снисходительной любовью, которая портит их. Есть другая любовь, внимательная и спокойная, которая делает их честными. И такова настоящая любовь отца.

Россия колосс на глиняных ногах (colosse aux pieds d’argile).

Изречение, со ссылкой на Дидро, приводится в «Записках» французского посланника в России графа Л. Ф. де Сегюра. «Русский архив», 1907, № 9, с. 20. В другом месте своих мемуаров (писавшихся уже после 1812 г. и опубл. в 1824-1826 гг.) Сегюр замечает: «...В то время Россия, как говорил (...) Дидро, была колоссом только с глиняными ногами; но этой глине дали окрепнуть, и она превратилась в бронзу». Образ восходит к Библии: «Вот (...) большой истукан; (...) ноги его частью железные, частью глиняные» (Даниил, 2:31, 33). «Истукан» символизирует царство, которому суждено разрушиться.

Русские сгнили, не успев созреть.

Приписывается Дидро, который, однако, от своего авторства отказывался. Жермена де Сталь в своих мемуарах «Десять лет изгнания» (1821), ч. 2, писала: «Много восхваляли знаменитые слова Дидро: «Русские сгнили прежде, чем созрели». Я не знаю мнения более ошибочного». Россия первой половины ХIХ века глазами иностранцев. – Л., 1981, с. 36.

Сказать, что  человек состоит из силы и слабости, из разумения и ослепления, из ничтожества и величия, - это значит не осудить его, а определить его сущность.

Сочинитель может завести себе любовницу, которая умеет состряпать книгу, но  жена его должна уметь состряпать обед.