Возвращаясь из Олимпии, на вопрос, много ли там было народу, он [Диоген] ответил: «Народу много, а людей немного».

Все находится во власти богов; мудрецы - друзья богов; но у друзей все общее; следовательно, все на свете принадлежит мудрецам.

Диоген (…) велел бросить себя без погребения. «Как, на съедение зверям и стервятникам?» - «Отнюдь! - ответил Диоген. - Положите рядом со мной палку, и я буду их отгонять». - «Как же? Разве ты почувствуешь?» - «А коли не почувствую, то какое мне дело до самых грызучих зверей?»

[Диоген] говорил, что когда он видит правителей, врачей или философов, то ему кажется, будто человек - самое разумное из живых существ, но когда он встречает снотолкователей, прорицателей или людей, которые им верят, (…) то ему кажется, будто ничего не может быть глупее человека.

[Диоген] говорил, что, протягивая руку друзьям, не надо сжимать пальцы в кулак.

[Диоген] говорил, что берет пример с учителей пения, которые нарочно берут тоном выше, чтобы ученики поняли, в каком тоне нужно петь им самим.

[Диоген] просил подаяния у статуи; на вопрос, зачем он это делает, он сказал: «Чтобы приучить себя к отказам».

Диоген, увидев, как ехавший на колеснице олимпионик Диоксипп все больше поворачивал назад голову, заглядевшись на красивую женщину, смотревшую на шествие, и не в силах оторвать от нее глаз, воскликнул: «Смотрите, как бы девчонка не свернула молодцу шею!»

Для того чтобы жить как следует, надо иметь или  разум, или петлю.

Если ты подаешь другим, то подай и мне; если нет, то начни с меня.

Из этой жизни хорошо уйти, как с пира: не жаждая, но и не упившись.

Ищу человека!

«Среди бела дня он бродил с фонарем в руках, объясняя: „Ищу человека“» (Диоген Лаэртский, VI, 41). Диог. Лаэр., с. 246—247.

Как-то Диоген, прибыв в Олимпию и заметив в праздничной толпе богато одетых родосских юношей, воскликнул со смехом: «Это спесь». Затем философ столкнулся с лакедемонянами в поношенной и неопрятной одежде. «Это тоже спесь, но иного рода», - сказал он.

Когда кто-то, завидуя Каллисфену, рассказывал, какую роскошную жизнь делит он с Александром [Македонским], Диоген заметил: «Вот уж несчастен тот, кто и завтракает и обедает, когда это угодно Александру!»

Когда кто-то задел его бревном, а потом крикнул: «Берегись!» - он [Диоген] спросил: «Ты хочешь еще раз меня ударить?»

Когда кто-то читал длинное сочинение и уже показалось неисписанное место в конце свитка, Диоген воскликнул: «Мужайтесь, други: виден берег!»

Когда он [Диоген] грелся на солнце (…), Александр [Великий], остановившись над ним, сказал: «Проси у меня, чего хочешь»; Диоген ответил: «Не заслоняй мне солнца».

Когда Платон дал определение, имевшее большой успех: « Человек есть животное о двух ногах, лишенное перьев», Диоген ощипал петуха и принес к нему в школу, объявив: «Вот платоновский человек!» После этого к определению было добавлено: «И с широкими ногтями».