«Vetustas adoranda est. Достопочтима древность», древность божественна, - говорили древние, а мы даже не понимаем, что это значит. Древность - мать, а мы - матереубийцы. Божье лицо открылось нам в древности, а мы в Него плюнули.

Если бы освобождение крестьян зависело исключительно от церкви, то крепостное право существовало бы, вероятно, и доныне.

История русской церкви есть только сокращенное повторение истории церкви византийской.

Мифы ловят богов как сети - рыбу. Люди плохие рыбаки: боги уходят от них. Но и пустой миф все еще пахнет Богом, как пустая сеть - рыбой.

Перед этими испуганными, невинными глазами ребенка он чувствовал себя более одиноким, чем перед толпой народа, желавшего убить его, как безбожника, чем перед собранием ученых, смеявшихся над истиной, как над лепетом безумца; он чувствовал себя таким же далеким от людей, как одинокая вечерняя звезда в безнадежно-ясном небе.

Разносчицы вдали я слышать мог
Певучий голос: «Ягода морошка».
Небес едва был виден уголок
Над крышами, где пробиралась кошка

Христос таится в язычестве, в христианстве открывается. Христианство есть Откровение, Апокалипсис язычества. Слепые солнца не видят, но теплоту его чувствуют. Христос язычников - солнце слепых.

Чтобы подняться на горизонт, нужно самому подняться.