В случаях запущенных, неизлечимых заболеваний, если мы даем средство, удовлетворяющее всему состоянию, есть три варианта развития событий: первый — обострение симптомов с дальнейшим прогрессированием заболевания, второй — отсутствие действия, и третий — эвтаназия.

В той пропорции, в какой человек противопоставляет себя всему; своей стране, Богу, своему соседу, так он и свидетельствует о себе. Именно это формирует суть его болезней.

Гомеопатическое лекарство только тогда становится гомеопатическим, когда устанавливается целительная взаимосвязь; взаимо связь между влияниями двух динамических сил.

Гомеопатичность — это взаимосвязь между симптомами пациента и лекарством, способным излечить.

Гомеопатия — это прикладная наука, а не теория,

Диагностическая терминология не поощряется в гомеопатии. Только отметьте про себя, что вы увидели что-то вроде скарлатины, или туберкулеза, или сахарного диабета, и говорите об этом точно так же, поскольку речь — это истинное внешнее выражение внутренней мысли

Для врачей старой школы будет трудно определить, в чем за ключается их система. «Мы правы», — говорят они. Когда они облег чают боль обезболивающими, запор слабительными, они не подозревают, что здесь имеет место реакция. Когда жизненная сила больна, она находится в замешательстве, и они пытаются имитировать это замешательство. Самая совершенная имитация приведет к гомеопатии.

До тех пор, пока человек будет считать, что сахарный диабет — это  болезнь и болезнь Брайта — это тоже болезнь, он будет безрассуден в Медицине. Его внимание направлено только на последствия болезни.

Душа — самая сущность человека, она не подвержена действию лекарств. Она может находиться под влиянием лишь собственной роли человека.

Если бы мы могли согласиться просто с какой-то точкой зрения, нам следовало бы вернуться к аллопатии, так как именно там мы находим перечень всех экспериментов человечества и массу разнородных мнений.

Если вы видите, что пациент в ближайшие сутки — двое должен умереть и сильно страдает, то гомеопатия обладает замечательной возможностью применить эвтаназию, резко усилив действие жизненной силы, что позволит пациенту спокойно уйти.

Если качество лекарства заменено количеством, то это уже не имеет отношения к подобию. Это антипатия, и отсутствие подобия по сути. Доза может быть слишком большой, чтобы излечивать, но все же достаточно большой, чтобы давать какой-либо эффект.

Если материальные дозы лекарства используются для прувинга с участием индивидуумов, не чувствительных к потенцированным дозам, то будет затронут лишь тот или иной орган. Это — фрагментарные испытания, они не является истинными прувингами. Они не дадут образа лекарства. Они не затрагивают самого человека. Чтобы получить полный образ лекарства, вам нужно получить данные от сотен подобных участников испытаний.

Если нет идиосинкразии, то нет и гомеопатии. Каждый индивид обладает чувствительностью к определенным вещам; как он чувствителен к болезни, точно так же он чувствителен к излечению.

Здесь с одной стороны мы видим действие болезни на здорового человека, а здесь — действие лекарства на здорового человека. Мы обнаруживаем, что одно точно соответствует другому. Разве это не необычно?

Знает ли кто-нибудь что-то о химическом сродстве, кроме того, что некоторые субстанции связываются друг с другом?

Истинная патология полностью неизвестна представителям медицинской профессии, незнакомым с гомеопатией. То, что им известно — это всего лишь патологическая анатомия.

Каждое ощущение имеет свое соответствие чему-либо внутри.