Болельщика хлебом не корми — дай придумать свою теорию.

Верующим я завидую. Сам я не способен поверить ни во что сверхъестественное. Во всяком случае, пока. Не то чтобы я этого не хотел. То есть я хочу верить. Даже молюсь. Молюсь чему-то… высшему. У меня есть чувство бога. По-моему, в нем больше суеверия, чем религиозности. Мне кажется, это свойство человеческой натуры.

В молодости ведь было как: если мне доводилось спать одному две-три ночи подряд, это уже был повод взяться за написание суицидальных виршей.

В общем-то, я либеральный демократ, но Буш не вызывает у меня такой ненависти, как у остальных демократов. Я помню Вторую мировую. Мы выключали в доме свет, как будто с пляжа на нас могли напасть. А как еще нам было себя вести в тогдашней атмосфере? У нас не было выбора. И сейчас его тоже нет. Не знаю, что еще мог бы сделать Буш. Мы просто плывем по течению.

Вопрос, который часто задает себе актер: куда бы ты направился, если бы не был ограничен рамками этого эпизода?

В последнее время я придаю все меньше значения тому, что у актеров обычно называется «созданием образа». Все эти прихрамывания и шепелявости, манера говорить… мне неохота с ними возиться. Это должно идти изнутри. Главное — то, кто ты есть. Вот над чем нужно работать. К любой роли я подхожу автобиографически.

В этой индустрии есть только два способа подняться по карьерной лестнице. Ты либо аккуратно преодолеваешь ступеньку за ступенькой, либо что есть мочи рвешь когти к вершине. Моим пальцам пришлось туго.

Действительно, до тридцати семи лет я не знал, что моя сестра — на самом деле моя  мать. Но я давно понял, что на свете уйма вещей, о которых я не знаю. Если я буду придавать слишком большое значение тому, чего не знаю, ничего путного из этого не выйдет. Делайте акцент на положительном — вот мое  мнение. Это уловка, но полезная.

Дети придают вашей жизни наполненность, которая без них невозможна.

Для женщины — если кончено, так уж кончено. Их приговор обжалованию не подлежит.

Долгое время я боялся оставаться один. Мне пришлось привыкать к одиночеству. Я и до сих пор иногда думаю: ой-ой-ой, мне нужно с кем-нибудь поговорить, а то я свихнусь! Но теперь мне нравится быть одному. Честно. Одиночество — это большая роскошь.

Если я возьмусь перечислять основные вехи своей жизни за последние десять лет или больше, в этот перечень попадет довольно много событий, связанных с  детьми. Знаете, как это бывает: они пишут этюд или  стихотворение, и у тебя комок подкатывает к горлу. Они дарят такую ошеломительную любовь. Лорен победила в футбольном турнире. Рэй становится крупным парнем. У Дженнифер свой бутик — он называется «Жемчужина». Еще она дизайнер одежды. Должен признаться, что на показе ее мод я не жалел улыбок и рукопожатий — когда представляю собственные картины, я так не стараюсь. На что только не пойдешь ради своих детей!

Еще одно старое актерское правило: опуститься легко, так что всегда тянись вверх.

Или ты создаешь мир, или мир создает тебя.

Камера снимает то, что перед ней находится.

Конечно, я не так крут, как обо мне думают. Не боец, ну и так далее. Если что, я лучше пойду домой.

Лучшим видом спорта я всегда считал баскетбол, хотя сам не очень к нему приспособлен.

Мне кажется, греки изобрели спорт в противовес философии. В спорте существуют абсолютные правила. В нем нет места сомнениям: либо мяч в поле, либо в ауте. Либо десять ярдов пройдены, либо нет. Либо ты попал в корзину, либо промахнулся. Там все ясно!