Множество книг дают подробные наставления в технике секса, но нет книги, которая научила бы другой жизненно важной технике — как перейти от отношений страстных к отношениям гармоничным.

 Модель — это  брачный союз; метод — транспозиция; и достичь мы надеемся, разумеется, не искоренения всех и всяческих напряженностей вообще, но избавления от напрасной траты энергии, бессмысленной борьбы и ненужных страданий. Воду пить необходимо, но это не значит, что необходимо пить воду зараженную.

X. Можете ли вы  любить народ и управлять государством и при этом бездействовать?

 Можно вывести следующее определение: Относительность компенсации заключается в том, что позволяет на любом этапе эволюции любому наделенному чувствами существу получать при сравнительно нормальных условиях такое же сравнительное удовольствие от существования, какое получают все прочие наделенные чувствами существа одной с ним или любой другой эпохи. Два фактора обеспечивают это  равенство среди всех наделенных чувствами форм жизни — независимо от того, относятся они к прошлому или настоящему, простые они или сложные и какова протяженность их жизни — один час или несколько десятков лет. Первый — это то, что все они способны чувствовать удовольствие и боль; второй — то, что ни одна из форм не способна сопоставлять свой собственный опыт удовольствия и боли с опытом любого другого существа. Единственное исключение из этого счастливого неведения — человек.

 Мой голос — жалкий клочок бумаги, брошенный в большую реку; и моя  жизнь кажется каким-то жалким атомом, затерянным в нескончаемом потоке. И вот уже  обида становится прагматичной, эгоцентризм логичным, а проявление политического чувства посредством противозаконных и опасных методов — анархии, бунта, подрывной деятельности — неотвратимым.

 Моя  оппозиция — это «мой долг»: если бы я хоть раз признал, что моя оппозиция на самом деле — мне в удовольствие…

LVII. Мудрец говорит: Я ничего не делаю, и  народ сам меняется. Я предпочитаю неподвижность, и народ сам исправляется. Я не вмешиваюсь, и народ сам благоденствует.

Мудрость в одном — знать, что правит всем посредством всего.

 Мужское и женское начало — два мощнейших биологических принципа; их бесперебойное взаимодействие в обществе — один из главных признаков общественного здоровья. С этой точки зрения, наш мир, несмотря на теперь уже всеобщее политическое раскрепощение женщин, демонстрирует явные приметы нездоровья; и нездоровье это по большей части вырастает из эгоистической мужской деспотии.

 Мы в лучшей из возможных ситуаций, потому что мы не знаем ничего, что лежит чуть глубже поверхности; мы никогда не узнаем «почему»; никогда не узнаем, каким будет завтра; никогда не узнаем бога и есть ли бог; никогда не узнаем себя. Таинственная стена, окружающая наш мир и наше мировосприятие, существует не для того, чтобы обречь нас на  разочарование, но чтобы повернуть нас обратно, лицом к сейчас, к  жизни, к нашему сиюминутному бытию.

 Мы все больше и больше постигаем, как далеки мы от идеала, на который хотели бы походить. Все меньше и меньше мы верим в то, что  человек может быть иным, чем он есть в  силу своего рождения и окружающих условий. Чем больше наука обнажает нашу механическую природу, тем больше затравленный «свободный» человек, Робин Гуд, притаившийся в каждом из нас, прячется в лесные дебри индивидуального сознания.

 Мы все в проигрыше: все умрем.

 Мы входим в ноосферу благодаря творчеству — и тогда мы создаем ее, или благодаря опыту восприятия — и тогда мы существуем в ней. Обе функции составляют единую общность: как «актеры» и «зрители», «церковнослужители» и «паства». Ибо переживать опыт восприятия искусства — означает, помимо всего прочего, через собственный опыт постигать, что другие существовали, как существуем сейчас мы, и продолжают существовать вот в этом творении, созданном их существованием.

 Мы живем в эпоху недолговечных товаров. Большинство из нас так или иначе связаны с производством таких товаров. Мало кто теперь производит вещи, способные прослужить хотя бы лет пять, не говоря о том, чтобы пережить нас самих. Мы — звено в цепи. Мы жертвы тирании немо.

 Мы можем быть от рождения сообразительными, красивыми, даже с задатками величия. Но  деньги — это кое-что иное. Мы говорим: «Он родился богатым», но это как раз совершенно исключено. Возможно, он родился в богатой семье, у богатых родителей. Родиться можно умным и красивым, но только не богатым. Короче говоря, распределение денег, в отличие от распределения ума, красоты и прочих достойных зависти человеческих качеств, может быть подправлено. И здесь для зависти открывается обширное поле деятельности. Человеческая ситуация, с точки зрения Многих, и так вопиюще несправедлива, чтобы можно было проглотить еще и это, уж вовсе вопиющее, неравенство в распределении богатства. Как смеет сын папаши-миллионера быть «сынком миллионера»?

 Мы ненавидим смерть по двум причинам. Она пресекает жизнь раньше срока; и мы не знаем, что дальше — за ней.

 Мы никогда до конца не узнаем, зачем мы; зачем и почему все вообще. Вся наша наука, все наше искусство, все необъятное здание материи имеет в своем основании эту бессмысленность; и единственное предположение, которым нам остается довольствоваться, — бессмысленность необходима, и она благоволит к непрекращающемуся существованию Материи.

 Мы никогда не пресыщаемся отправлением естественных физиологических функций организма. И не ждем извне вознаграждения за то, что мы их отправляем, — нам ясно, что вознаграждение в самом их отправлении. He-отправление приводит к болезни или  смерти, точно так же, как не-отправление добрых дел в конечном счете чревато смертью общества. Благотворительность, добрые поступки по отношению к ближним, действия, направленные против несправедливости и неравенства, должны совершаться ради гигиены, а не ради удовольствия.