Большинство актеров — довольно простодушные люди, считающие себя сложными натурами. Помню, как я услышал про Роберта Де Ниро в «Бешеном быке» и подумал: «Обязательно надо посмотреть этот фильм». Я пошел на него в маленький нью-йоркский кинотеатрик, пропахший мочой; кто-то там отливал, несколько человек спали. Это было что-то вроде момента истины: так вот, значит, ради чего все наши старания?

Было время, когда я пил все, что льется. Теперь-то уж никто не пьет, не курит и не ест углеводов. Как ни странно, я рад, что был алкоголиком. Естественно, мне жаль, что от этого страдали другие. Но побывать в шкуре алкоголика — это потрясающе богатый жизненный опыт. Случались дни, когда я выпивал бутылку текилы и мне было все равно, жить или умереть. Такой я тогда был конченый, опустошенный — полный банкрот в эмоциональном смысле. Я обожал текилу. Нет, наркотиков я не принимал никогда. Но во мне было столько текилы, что я вполне представляю себе, что такое кислотный трип.

Было время, когда я пил все, что льется. Теперь-то уж никто не пьет, не курит и не ест углеводов. Как ни странно, я рад, что был алкоголиком. Естественно, мне жаль, что от этого страдали другие. Но побывать в шкуре алкоголика — это потрясающе богатый жизненный опыт. Случались дни, когда я выпивал бутылку текилы и мне было все равно, жить или умереть. Такой я тогда был конченый, опустошенный — полный банкрот в эмоциональном смысле. Я обожал текилу.

Величайший злодей, которого я изобразил в кино, — это Адольф Гитлер. Лектер по сравнению с ним — мальчик в песочнице. Я, возможно, разочарую вас, но «Молчание ягнят» не относится к числу любимых мною фильмов — я пару раз видел его только мельком и даже не досмотрел до конца.

интервью 2007 г.

Вот почему я всегда считал, что система Станиславского очень опасна: нельзя чинить насилие над собственным телом. Пусть и ради искусства. Все, что связано с работой человеческого сознания, очень серьезно. Иногда я страдаю бессонницей, но не сумасшествием, к счастью. Хотя я и очень одержимый человек. Могу подскочить в 3 часа ночи и побежать к компьютеру искать в Интернете статьи по ирландской мифологии. Да, такое со мной случается.[8]

Все актеры в свои самые сумасшедшие годы хотят сыграть Гамлета. Я тоже хотел. А теперь думаю, это все равно что с собой покончить. Сейчас меня абсолютно не интересуют Шекспир и вся эта британская чепуха. А когда интересовали, это было одно голое честолюбие — просто хотелось славы.

— Все дело в игре. Пусть это утомительная, беспокойная, отвратительная профессия. Но это такая чудесная игра… Игра жизни с самой жизнью. Недавно я понял: в этой игре главное — ничего не выигрывать, ничего не проигрывать, ничего не доказывать.

между 1998 и 2000

Ганнибал Лектер на самом деле весьма интересная фигура. Думаю, втайне мы им восхищаемся. Он воплощает собой невыразимую часть нас самих, желания, фантазии и темные стороны нашей души, и мы можем быть по-настоящему здоровы, только если признаем их существование. Наверное, нам хочется быть такими же сорвиголовами, как он.

Ганнибал Лектер на самом деле весьма интересная фигура. Думаю, мы втайне им восхищаемся. Он воплощает собой невыразимую часть нас самих, желания, фантазии и темные стороны нашей души, и мы можем быть по-настоящему здоровы, только если признаем их существование. Наверное, нам хочется быть такими же сорвиголовами, как он.

интервью 2008 г.

Если кто-то легок на подъем и обладает яркой индивидуальностью и энергией, это угрожает многим людям, которые не хотят лишних волнений. Подумайте о тех, кто подрывает устои. О тех, кто баламутит воду. О людях вроде Оливера Стоуна, которые по-настоящему что-то делают, провоцируют людей, власти на разговоры. Обычный человек хочет, чтобы его окружали надежные люди. И это нормально, по-моему. Но если бы все были такими, на свете было бы скучновато.

Еще Станиславский говорил, что актеру, который отождествляет себя с персонажем, место среди душевнобольных. Да, ты переживаешь психологическую драму, но на самом деле не проживаешь ее лично. Играть роль не так уж трудно. Спросите любого, кто водит машину, как он это делает? Он ответит: просто вожу. Так и с актерством. Это автоматически делается — я о технике не думаю. Хотя до сих пор не совсем понимаю, что это такое — актерство. Встаешь утром, едешь на студию, надеваешь на себя чужой костюм и произносишь перед камерой слова, которые не имеют к тебе никакого отношения. В конце дня снова переодеваешься в свою одежду. По мне, так все это смешно! Но увлекательно. К тому же мне за это платят.

2011

Жизнь — это хореография. Ничего не проси, ничего не жди и принимай все спокойно. Я так рассуждаю: «Что люди обо мне говорят или думают, меня не касается. Я такой, какой есть, и делаю то, что делаю, просто ради забавы — вот как устроена эта игра. Чудесная игра жизни на ее собственном поле. Здесь нечего выигрывать и нечего терять, здесь не надо ничего доказывать. Не надо выворачиваться наизнанку — чего ради? Потому что я по сути своей никто и всегда был никем». Это пришло ко мне лет десять назад во время глубокой депрессии…

Жизнь — это хореография. Ничего не проси, ничего не жди и принимай все спокойно. Я так рассуждаю: «Что люди обо мне говорят или думают, меня не касается. Я такой, какой есть, и делаю то, что делаю, просто ради забавы — вот как устроена эта игра. Чудесная игра жизни на ее собственном поле. Здесь нечего выигрывать и нечего терять, здесь не надо ничего доказывать. Не надо выворачиваться наизнанку — чего ради? Потому что я по сути своей никто и всегда был никем». Это пришло ко мне лет десять назад во время глубокой депрессии, когда я сидел в одном римском отеле. Я повторял это про себя как заклинание. И с тех пор в моей жизни произошло много удивительных событий.

Забавно, но свой рыцарский титул из рук королевы я получил, лишь сыграв роль эстетизирующего пожирателя человечины. А ведь до этого я переиграл кучу королей, британских шпионов и прочих позитивных персонажей.

Когда я преподаю, то требую, чтобы все женщины надевали на занятия юбки, а мужчины — пиджаки и туфли. Невозможно играть Чехова в тренировочных штанах или джинсах! Так что я прошу одеваться элегантно. В этом основы актерской дисциплины.

Энтони Хопкинс: Бросить пить мне помогло чудо (интервью) // Аргументы и факты - Украина. — 04.05.2011.

корр.: А существует ли прототип доктора Лектера? — Не думаю. Если мы посмотрим на XX век, много ли мы увидим интеллектуальных людоедов, к тому же знатоков философии? Серийные убийцы, практиковавшие каннибализм, такие как Чикатило, ничуть не похожи на Лектера, уровень развития у них совершенно другой. Чем-то смахивает на доктора таинственный Джек-Потрошитель, по крайней мере, по «почерку»: и его письмо с надкушенной почкой, полученное лондонской полицией, и манера действий, и стиль — все указывает на то, что он был человеком из высшего общества. Из современных злодеев мне запомнился японец, который съел свою европейскую возлюбленную, — в тюрьме он написал несколько книг, ставших бестселлерами. Однако если он и напоминает Лектера, то частично, а не полностью.

корр.: Съемки в кино для вас работа или удовольствие? — В первую очередь, удовольствие. Но работать для меня тоже важно. Я мог бы позволить себе вообще ничего не делать, сидеть в саду до конца жизни, наблюдать за тем, как в океане плещутся дельфины. Но от такой жизни я бы или с ума сошел, или бы просто помер. Люди, которые выходят на пенсию, очень быстро умирают. Поэтому лично я на пенсию не собираюсь. У меня молодая жена, я бегаю, занимаюсь на тренажерах, держу себя в отличной физической форме и уйду на пенсию только тогда, когда мне откажет память и я не смогу запоминать свои реплики.

"Пенсия? Не дождетесь!" (интервью с Энтони Хопкинсом) // Новые Известия

корр.: У вас есть актерские секреты? — Если честно, половину времени я не знаю, что я делаю. Я просто читаю свою роль, прихожу на съемочную площадку и играю. Правда, я читаю роль 250 раз. Для меня это магическая цифра. Я перечитываю свою роль снова и снова, но я получаю от этого удовольствие. В результате, я знаю ее так хорошо, что больше не должен волноваться об этом.

— 2005