Говорят, счастье скучно, но это потому, что скучные люди нередко бывают очень счастливы, а люди интересные и умные умудряются отравлять существование и себе, и всем вокруг.

Говорят, что во всех нас заложены ростки того, что мы когда-нибудь сделаем в  жизни, но мне всегда казалось, что у тех, кто умеет шутить, ростки эти прикрыты лучшей почвой и более щедро удобрены.

Голод хорошо дисциплинирует и многому учит. И до тех пор, пока читатели не понимают этого, ты впереди них.

Горю никакие соглашения не помогут. Излечить его может только смерть, а все другое лишь притупляет и обезболивает. Говорят, будто его излечивает время. Но если излечение приносит тебе нечто иное, чем твоя смерть, тогда горе твое, скорее всего, не настоящее.

Два бича Испании: быки и священники.

Его веселость столкнулась с серьезностью войны, как мотылек… и танк.

Если в  жизни можно оказать хоть маленькую услугу, не надо уклоняться от этого.

Если все  время думать о работе, можно утратить к ней интерес еще до того, как сядешь на другой день за стол. Необходимо получить физическую нагрузку, устать телом, и особенно хорошо предаваться любви с любимой женщиной.

Если вся  жизнь прошла во лжи, надо и  умереть с ней.

Если двое любят друг друга, это не может кончиться счастливо.

Если зрелище захватывает тебя только из-за денег, значит, на него не стоит смотреть.

Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что  Париж - это  праздник, который всегда с тобой.

Есть только одна политическая система, которая не может дать хороших писателей, и система эта - фашизм. Потому что фашизм - это  ложь, изрекаемая бандитами. Писатель, который не хочет лгать, не может жить и работать при фашизме.

Женщину теряешь так же, как теряешь свой батальон, - из-за ошибки в расчетах, приказа, который невыполним, и немыслимо тяжелых условий. И еще - из-за своего скотства.

Забыть друг о друге могут только любовники, любившие недостаточно сильно, чтобы возненавидеть друг друга.

Земля в конце концов выветривается, и пыль улетает с ветром, все ее люди умирают, исчезают бесследно, кроме тех, кто занимается искусством. Экономика тысячелетней давности кажется нам наивной, а произведения искусства живут вечно.