В  прошлом столетии тулузский парламент единогласно приговорил к колесованию протестанта Каласа, позднее признанного невиновным. - Кто-то, чтобы оправдать эту ошибку, привел поговорку: «Конь и о четырех копытах да спотыкается…» - « Добро бы еще один конь», - ответили ему, - «но весь конный двор».

…И старческой любви позорней
Сварливый старческий задор.

Как он любил родные ели
Своей Савойи дорогой -
Как мелодически шумели
Их ветви над его главой…

«Как он любил родные ели»

Когда в наших сердцах бледнеют воспоминания, смерть заставляет их вновь расцвести в своих руках.

…когда государь разговаривает с умным человеком, у него вид ревматика, стоящего на сквозном ветру.

Любовники, безумцы и поэты
Из одного воображенья слиты!

Любовь есть сон, а сон - одно мгновенье,
И рано ль, поздно ль пробужденье,
А должен наконец проснуться человек

В разлуке есть высокое значенье

Мысль изреченная есть ложь.

Надо сознаться, что должность русского бога не синекура.

Во время Крымской войны, по поводу упований на «Русского Бога» (в оригинале по французски). В версии князя В. П. Мещерского: «...les fonctions du Русский Бог ne sont pas une sin(cure»; в версии И. С. Аксакова: «...emploi de Dieu russe...». Мещерский В. П. Мои воспоминания. – СПб., 1897, ч. 1, с. 326; Аксаков И. С. Биография Ф. И. Тютчева. – М., 1886, с. 235.

Над этой темною толпой
Непробужденного народа
Взойдешь ли ты когда, Свобода,
Блеснет ли луч твой золотой?..

Над этой темною толпой

На земле, где все изменно,
Выше славы блага нет.

Не плоть, а дух растлился в наши дни,
И  человек отчаянно тоскует…

Наш век

О, как на склоне наших лет
Нежней мы любим и суеверней…
Сияй, сияй, прощальный свет
Любви последней, зари вечерней!

Последняя любовь

О, как убийственно мы любим,
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!

«О, как убийственно мы любим»

Он любуется собою, смотрясь в чернильницу.

О министре иностранных дел князе Александре Михайловиче Горчакове (1798-1883). Эта фраза (по французски) приводится в мемуарах О. фон Бисмарка, со ссылкой на «подчиненных Горчакова по министерству». Бисмарк О. Мысли и воспоминания. – М., 1940, т. 2, с. 102.

Письменная беседа утомляет почти так же, как  партия в шахматы по переписке.

Русская история до Петра Великого сплошная панихида, а после Петра Великого - одно уголовное дело.

Русская история до Петра Великого сплошная панихида, а после Петра Великого одно уголовное дело.