- Видео-интервью в рамках проекта «Эпоха белого ягуара»

Все расставит на свои места только одна вещь-это время, и с этим нужно смириться и идти дальше.

Деньги абсолютной свободы не дают, но процентов пятьдесят ее обеспечивают. Остальные 50% зависят от того, как ты распорядишься средствами. Есть множество богатых, которых мучают проблемы, и люди без копейки, полностью свободные и счастливые.

Для меня основной критерий не « Интеллигент ты или не интеллигент», а порядочный этот поступок или нет. Внутренняя порядочность - вот, что для меня важно, вот с этими мыслями утром можно просыпаться и нужно.

Если есть ощущение друга и плеча, на которое можно положиться, это  прекрасно. Раньше у меня было много друзей, а сейчас хватит трех пальцев на руке. И это правильно.

Если ты знаешь, что ты должен делать в этой жизни, нужно просто тупо к этому идти: ежесекундно, ежедневно.

Если у тебя есть хотя бы капля таланта, остальное сделает труд. Терпение, самодисциплина, усидчивость. Но есть много примеров, когда люди трудом достигали больших высот, не имея таланта, и были люди с талантом, которые ушли в небытие. Трудиться надо, работать!

Есть люди, которые воспринимают меня по тому, как я выгляжу. А есть кинематографисты, которые знают, как у меня работать на площадке, или какой я, когда снимаюсь. Это совершенно разные вещи. Мало того, это территория, закрытая для всех, я ее сильно оберегаю. Там царит абсолютная свобода, ребячество, братство.

Кино - это некая форма общественного откровения. Отчасти желание снимать - это желание через пленку освободиться от своих эмоций, разделить их с кем-то.

Любое слово, запятая живут значительно дольше, нежели смысл, который был в них заложен.

Мне близко начало XIX века, 1812 год, и то, что было в то  время - честь, невероятная образованность, высокий литературный стиль, фантастический юмор. Когда читаешь письма той поры, просто поражаешься культуре, иронии, воспитанию.

Нам уже ничего не страшно - мы попали под смену политического строя, ломку всех ценностей, два дефолта.

Никто никогда не поверит в то, что неприятно, когда тебя узнают на улицах, когда у тебя есть поклонники… Мне, например, это просто порой доставляет бытовое неудобство. Я люблю ходить на рынки, в магазины, люблю ходить за гвоздями, делать все сам. А внимание к моей персоне - оно порой мешает.

Однажды, во  время съемок моей передачи, я ходил по коридорам павильона, и мне повстречалась одна девочка из числа зрителей. Она, показав пальчиками на рот, попросила: Улыбнитесь! Я задумался: елки-палки, неужели я действительно такой угрюмый? И тут же пришла другая мысль: если в таком состоянии мне комфортно, то зачем улыбаться?

Режисс`рские работы - это главная болезнь, главная любовь и главный вызов. Хотя я уже не могу разделить себя между продюсером и режиссером. Я  режиссер и продюсер своих же картин. Эти две профессии у меня объединены, но, конечно, первична режиссура. Именно она вызывает самое большое напряжение, самые шизофренические переживания, но и отдача от нее несравнимо больше.

Самое главное слово в  кино для меня, как для продюсера, это  ответственность. Как репутационная, так и финансовая.

Самое мое большое достижение, что я честно прожил жизнь. Надеюсь, меня можно назвать порядочным человеком. А это для меня важнее, чем моя  жизнь в искусстве.

Сказать, что  отец мало уделял нам внимания, - значит, ничего не сказать. Но при этом он оказал на нас громаднейшее влияние. Может быть, он не сюсюкал с нами и не возил в коляске, не кормил мороженым, прогуливаясь по Тверской. Но он сделал главное - сумел вложить в нас и развить основные человеческие качества.