«То, что муж этой женщины алкоголик, распутник, хулиган и  дурак, что он истязает жену и живет на ее иждивении, что он тупое, невежественное, ленивое и грязное существо, все это еще не самое страшное. Самое страшное - что он однолюб».

То, что не проникает в  сердце, ложится камнем за пазухой.

ТРАМВАЙНАЯ ФИЛОСОФИЯчеловек уходит из  жизни, как выходят из трамвая: на его уход обращают внимание те, кого он толкнул или кому уступил место.

Неначатые рассказы

Уведомление зрителей: сегодня и завтра, в любой сезон, билеты на сегодняшнюю трагедию действительны на завтрашнюю комедию!

Угоночная машина всегда приходит быстрее, чем гоночная.

Узники совести всегда сидели рядом с узниками отсутствия совести.

У каракатицы пищевод проходит через мозг, и это дает ей возможность тщательно обдумывать свою диету.

Ума всего человечества не хватит, чтобы создать на земле такое безопасное положение, какое существовало до появления человека.

Умертвить живое, намного легче, чем оживить мертвое. Видимо, между жизнью и  смертью туда и назад совершенно разные расстояния.

Умирают на земле имена. Сейчас уже редко встретишь Харлампия - Сияющего Любовью. И Калистрата - Прекрасного Воина. А куда девался Павсикакии? Есть Акакий - Беззлобный, есть Иннокентий - Безвредный. А куда девался Павсикакии - Борец Со Злом? Либо зло слишком сильное, либо Павсикакии уже не те, что были когдато.

Умирающий так естественно испустил дух, что его наградили бурей аплодисментов. И он встал, поклонился, затем снова лег и испустил дух. И так он вставал, кланялся и испускал дух, все  время кланялся и испускал дух и спешил лечь и испустить дух, чтобы опять встать и опять поклониться.

У нее все молчаливые: она же никому не дает слова сказать.

УРОК КРАСНОРЕЧИЯ…и тогда Демосфен выплюнул свои камни и набрал в рот воды.

Неначатые рассказы

У рыбы миксины сердце в хвосте, поэтому она вертит хвостом не как вертихвостка, а искренне, от всего сердца.

Условия жизни …для бабочки, живущей один день, совсем не безразлично, какая нынче погода.

Условность постановки дошла до того, что на сцене не было никаких декораций, а в зале не было никаких зрителей.

У советских издателей к писателям было двоякое отношение: одних они любили печатать, но не читать, а других - читать, но не печатать.

Устами младенца глаголет истина, которую не дают сказать взрослому человеку. Поэтому старость впадает в  детство — в надежде хоть под занавес что-то сказать.