Такое вот печальное открытие. 1) Те, кто согласен с тобой, безумны. 2) Те, кто не согласен с тобой, обладают властью.

«Валис»

Тогда он еще не знал, что стремление сойти с ума — порой вполне адекватная реакция на реальность.

«Валис»

У меня есть тенденция писать об одной и той же женщине снова и снова, о женщине красивой, но жестокой. Она холодна, очень умна, очень красива, но бессердечна. Главный персонаж всегда влюбляется в нее, но она его уничтожает, потому что она настолько умна, что думает на два шага вперед.

1982

1979 — хороший год, потому что семидесятые почти закончились, а в мире ничего не происходит, только все танцуют диско. Никто не взрывает власти и не уничтожает больше списки призывников. Я нахожу это довольно скучным.

письмо Кэти, 12 января 1979

Что касается моих собственных произведений… Чтение этих произведений ничего для меня не значит, все все раздумья о том, что там хорошо, а что нет, что у меня отлично получается, а что — ужасно. <…> Но самое главное — это написание, акт создания романа, потому что когда я это делаю, в тот самый момент, я живу в том мире, о котором пишу. Он реален для меня, абсолютно и совершенно. Потом, когда я заканчиваю, я останавливаюсь и покидаю тот мир навсегда — это уничтожает меня. Женщины и мужчины перестают говорить. Они больше не двигаются. Где мистер Тагоми, главный герой романа «Человек в высоком замке»? Он бросил меня; мы оторваны друг от друга. Перечитывание романа не восстановит нашу связь, не даст мне возможности снова поговорить с ним. Как только роман написан, он говорит со всеми, кроме меня.

«Заметки, сделанные поздней ночью одним изможденным писателем-фантастом» эссе 1968 года

Это было всего лишь обещание — того, что будет, чего-то хорошего, что придет когда-нибудь. Когда-нибудь потом… после смерти.

«Помутнение»

Я больной человек. И чем больше я разбираюсь в этой жизни, тем сильнее болезнь. Я болен хотя бы потому, что считаю больными всех, а здоровым признаю только себя. Незавидное у меня положение, правда?

«Солнечная Лотерея»

Я понял, что величайшая боль приходит не с далекой планеты, а из глубины сердца.

«Помутнение»

Я хочу писать о людях, которых люблю, но помещать их в воображаемые миры, которые рождает моя фантазия, а не в тот, где все мы живем. Просто потому, что этот наш мир не удовлетворяет моим стандартам. В своих произведениях я подвергаю сомнению даже саму Вселенную — громогласно вопрошаю, реальна ли она, и столь же громогласно — реальны ли мы все.