В вечном настоящем нет места надежде.

«Прошлое и будущее», 1958

Для меня - немца, «Зона-нуль» в значительной мере отражение реальной Стены между нашими мирами… В моем романе роль ее играет «ничейная земля», какие-либо контакты с которой (даже радиосообщение!) строжайше запрещены. Идет время, и вот уже никто не в состоянии даже вообразить, что же в действительности происходит на «той» стороне. Разумеется, я старался держаться подальше от прямых политических аналогий, но кто-то из читателей, несомненно, прочтет эту книгу как метафору нашего нынешнего разделения мира на «Восток» и «Запад». Если следовать этой параллели дальше, то я рассказываю в романе о шоке, который постиг жителей «Востока», когда в один прекрасный день они обнаружили, что никаких замков на границе больше нет и путь на «ту» сторону свободен! Ждет же их «там» - абсолютно непостижимый мир…

Интервью журналу «Extrapolation»

Жанр утопии дает нам возможность создавать модель завтрашнего дня. - Я рассматриваю фантастику не как  пророчество, а как изображение благоприятных и неблагоприятных возможностей, над которыми следует задуматься. От решений, принятых сегодня, зависит и то, что ждет нас завтра. Прошлое нас только учит, на  будущее мы еще можем воздействовать; вот почему будущее для нас интереснее прошлого, а утопический роман интереснее исторического. Лично я придерживаюсь того мнения, что  наука не только поставляет технические средства для избавления от нужды на земле, но и создает основу такого образа мыслей, который предполагает терпимость и взаимное понимание.

1967

То, чем меня, собственно, научная фантастика очаровала - это так называемым Sense of wonder - Неожиданным, Удивительным, Чудесным, которые описаны в этих историях. Для этого не нужно уклоняться в нереальные сферы: совокупность действий и переживаний, получаемых посредством разработанной на основе естествознания современной техники, гораздо фантастичнее всех ведьм, монстров и волшебников из сказок и  легенд. Это нетронутая целина реальной утопии, которая находится в будущем, и путь туда связан с многими неудачами, ошибками и угрозами.

Я не считаю, что мои научно-фантастические романы столь пессимистичны. Хотя и постулирую некоторые тенденции развития, которые могут привести нас к чрезмерно опасным последствиям… Но сам я не верю, что дело зайдет так далеко. Это не  предсказание, не пророчество - я просто ставлю вопросы, веду с читателем на равных своего рода интеллектуальную игру. Даже в ситуации полного распада - есть ли выход? Думаю, что он всегда есть.

Интервью журналу «Extrapolation»

Я пишу научную фантастику, предпочитая оставаться на твердой почве реальности (в смысле научно допустимого). Хотя, конечно, это не может пройти безболезненно для писателя-фантаста… И вместе с тем все, о чем я пишу, подчиняется только моим желаниям. Никаких ограничений, если не считать тех, о которых я сказал выше. Что касается давления рынка, то я давно выработал для себя формулу поведения со своим читателем. Я все  время стараюсь оставаться разумным, рациональным, повествуя о том, что читатель в принципе способен понять и чему внутренне готов следовать.

Интервью журналу «Extrapolation»