Взгляните на верующих! Кто больше всего ненавистен им? Разбивающий скрижали их ценностей, разрушающий и преступающий, но он есть созидающий.

В конце концов мы любим наше собственное вожделение, а не предмет его.

В мирной обстановке воинственный человек нападает на самого себя.

В мщении и  любви женщина более варвар, чем  мужчина.

В настоящем мужчине всегда сокрыто дитя, которое хочет играть. Найдите же в нем дитя, женщины!

В наше время познающий легко может почувствовать себя животным превращением божества.

«Возлюби ближнего своего» - это значит прежде всего: «Оставь ближнего своего в покое!» И как раз эта деталь добродетели связана с наибольшими трудностями.

Возражение, глупая выходка, веселое недоверие, насмешливость суть признаки здоровья: все безусловное принадлежит к области патологии.

Вокруг героя все становится трагедией, вокруг полубога все становится драмой сатиров, а вокруг Бога все становится - как? быть может, «миром»?

Воля к победе над одним аффектом в конце концов, однако, есть только воля другого или множества других аффектов.

Вот  художник, каких я люблю, скромный в своих потребностях: он хочет собственно только двух вещей, своего хлеба и своего искусства, - panem et circen…

Вращаясь среди ученых и художников, очень легко ошибиться в обратном направлении: нередко в замечательном ученом мы находим посредственного человека, а в посредственном художнике очень часто - чрезвычайно замечательного человека.

В своем диком естестве отдыхаешь лучше всего от своей неестественности, от своей духовности…

Все  боги суть символы и хитросплетения поэтов!

Все, что делается из  любви, совершается всегда по ту сторону добра и зла.

В снисходительности нет и следа человеконенавистничества, но именно потому-то слишком много презрения к людям.

В стадах нет ничего хорошего, даже если они бегут вслед за тобой.

Всякая истина, о которой умалчивают, становится ядовитой.