31 августа 1915 года Талаат-бей заявил немецким дипломатам, что «армянского вопроса больше не существует». Он был прав, ибо к этому времени депортация была завершена. Оставалось только избавиться от редких жертв, которые чудом уцелели, шагая по дорогам смерти. Их собрали в огромных концентрационных лагерях, оставляя почти без пищи и каких-либо средств к существованию. В январе 1916 года от 5 до 6 тысяч армян Айнтаба были угнаны в пустыню; в апреле 14 тысяч высланных были вырезаны в Рас ул-Айне. По приказу каймакама каждый день группы в 300—500 человек уводились на расстояние 10 километров от города, на берег реки, где банды наемников убивали их, а тела бросали в воду. К востоку от Алеппо, в лагере Мескене, что на берегу Евфрата, по словам самих же турок, было зарыто в землю 55 тысяч армян, погибших от голода.

О геноциде армян в 1915—1916 гг.

Весь план геноцида был связан только с холодным политическим расчетом, примененным, чтобы уничтожить представителей народа, которые жили лучше и потому причиняли беспокойство. Другой причиной была жадность. Вряд ли следовало ожидать иного, если [турецкий] народ в своей общественной морали жил в средневековье, обладая современными методами и орудиями.

Den hele utrydningsplan skyldtes alene en kald politisk beregning; det gjaldt å utslette et folkelement som var overlegent og kunne bli brysomt. Dertil kom griskhet. Det kunne vel vanskelig vært annerledes når et folk som i sin offentlige moral lever i middelalderen, får moderne metoder og hjelpemidler.

В жизни человека необходима романтика. Именно она придает человеку божественные силы для путешествия по ту сторону обыденности. Это могучая пружина в человеческой душе, толкающая его на великие свершения.

Все мы ищем в жизни «иных берегов», чего еще мы можем требовать? Наше дело найти к ним дорогу. Дорогу долгую, трудную, быть может, но она зовет нас, и мы не можем не идти. Глубоко в нашей природе, в каждом из нас коренится дух дерзания. Зов пустынь трепещет во всех наших поступках и возвышает, облагораживает нашу жизнь.

Инаугурационная речь Нансена после его избрания почетным ректором Университета Сент-Эндрюс в 1926 году

…Для сохранения своей жизни и возвращения домой необходимо будет дойти до населенных мест на западе во что бы то ни стало; иного выбора не будет, а это всегда сильный стимул в действиях человека.

Никогда в жизни я не чувствовал себя таким бедным, ничтожным, как теперь в качестве героя, которому воскуривают фимиам. Я так устал от всей этой суматохи, суеты. Куда же это все приведет? <…> Моя душа… словно обобрана незваными людьми. Я хотел бы убежать и спрятаться, чтобы вновь найти самого себя.

Нансен тяжело переносил всеобщее внимание и поклонение после экспедиции на «Фраме»

Положение таково: в Канаде нынче такой хороший урожай, что она могла бы выделить зерна втрое больше, чем необходимо для предотвращения страшного голода в России. В США пшеница гниет у фермеров, которые не могут найти покупателей для излишков зерна. В Аргентине скопилось такое количество кукурузы, что ее некуда девать и ею уже начинают топить паровозы. Во всех портах Европы и Америки простаивают целые флотилии судов. Мы не знаем, чем их загрузить. А между тем рядом с нами на Востоке голодают миллионы людей. Наше мероприятие можно осуществить не иначе, как с поддержкой Лиги. Пусть Лига Наций придет нам на помощь, и давайте не будем лицемерить. Будем смотреть фактам в лицо, примем их такими, каковы они на самом деле. Правда ли, что в настоящий момент правительства никак не могут выделить 5 миллионов фунтов? Они не могут сообща набрать эту сумму, а ведь она составляет лишь половину того, во что обходится постройка одного боевого корабля! Пища лежит в Америке, но некому ее взять. Неужели Европа может сидеть спокойно, ничего не предпринимая для того, чтобы доставить сюда пищу, которая нужна для спасения людей по сю сторону океана? Я не верю этому. Я убежден, что народы Европы заставят свои правительства принять должное решение.

Слова Нансена на сессии Лиги Наций 30 сентября 1921 г. после того, как он побывал в России во время голода, вызванного гражданской войной

С одной стороны стоял европеец в клетчатом английском костюме и высоких сапогах, цивилизованный человек, гладко выбритый и подстриженный, благоухающий душистым мылом…; с другой — одетый в грязные лохмотья, перемазанный сажей и ворванью дикарь, с длинными всклокоченными волосами и щетинистой бородой, с лицом настолько почерневшим, что естественный светлый цвет его нигде не проступал…

17 июня 1896 года после тяжелейшей зимовки на Земле Франца-Иосифа Нансен случайно наткнулся на Фредерика Джексона, который со своей экспедицией находился на мысе Флора