Боль можно выплеснуть, но можно и проглотить… Боль скрытая отравляет человека, а вырвавшаяся наружу — отравляет мир, и он переполняется криком, болью смертью.

Быстро — значит гореть, долго — значит гнить.

В мир мы приходим нагими и беспомощными, и, уходя, ничего не уносим с собой.

Книг на русском здесь почти не читали, да и в разговорах многие старались обходиться лишь самым необходимыми русскими словами, редко попадающими в печатные издания.

Мастер не учит плохому. — Мастер не учит хорошему. Мастер — учит. И не может иначе.

Многие стали ходить в храмы строго раз в неделю — словно исполняя скучную и малопонятную повинность.

Не делать, как я. Делать, как я — и вы. Вместе.

Несколько дней, горсть минут — вот они, и это настоящее, наше с вами настоящее, которое мы зачастую упускаем, предпочитая вспоминать или загадывать.

Одна неожиданность — это паника. Две одинаковых неожиданности подряд — признак стабильности.

Опасно быть зверее зверя.

Привычка — это  смерть. Поэты уходят в писцы, живописцы в маляры…

Прошлое уже закончилось, каким бы подробным оно ни казалось, а  будущее еще не начиналось — и, пожалуй, никогда и не начнется. Давайте немножко поживем сегодня, сейчас, сию минуту, и тогда вы наконец сможете почувствовать не то, что мы были или будем, а то, что мы — есть…

Рождаться можно только так: в крови, нечистотах.