Еврей Фульд избран в парламент. Я очень рад этому; значит, равноправие евреев вполне осуществилось. Прежде только гениальный еврей мог пробиться в парламент; но если уж такая посредственность, как Фульд, пробивается, - значит, нет больше различий между евреями и неевреями.

Едкий смех Вольтера должен был прозвучать прежде, чем ударит топор Сансона.

«К истории религии и философии в Германии», кн. I (1834). Шарль Анри Сансон – парижский палач; казнил на гильотине приговоренных революционным трибуналом.

Если бы и вся Европа превратилась в сплошную тюрьму, то осталась бы лазейка для бегства: это - Америка, и,  слава богу, лазейка больше, чем вся  тюрьма.

Если великая страсть овладевает нами во второй раз в  жизни, у нас, к сожалению, нет уже прежней веры в ее бессмертие…

…Если великая страсть овладевает нами во второй раз в  жизни, у нас, к сожалению, нет уже прежней веры в ее бессмертие…

Если Господь по праву претендует на первое место в деле Творения, то Шекспиру по праву принадлежит второе.

Если мы отдаем некоторое предпочтение Гете перед Шиллером, то лишь благодаря тому незначительному обстоятельству, что Гете, ежели бы ему в его творениях потребовалось подробно изобразить такого поэта, был способен сочинить всего Фридриха Шиллера, со всеми его Разбойниками, Пикколомини, Луизами, Мариями и Девами.

Если твой глаз соблазняет тебя - вырви его. Если рука твоя соблазняет тебя - отруби ее. Если язык твой соблазняет тебя - откуси его. А если тебя соблазняет твой разум, то стань католиком.

Если человек хочет застрелиться, он всегда имеет на то достаточные причины. Но знает ли он сам эти причины - это другой вопрос. До последней минуты мы разыгрываем с собою комедию. Умирая от зубной боли в  сердце, мы жалуемся на зубную боль.

Есть вещи между землей и небом, которые не в состоянии понять не только наши философы, но и самые обыкновенные дураки.

Есть юмор идей, совмещение мыслей, которые никогда не встречались еще  друг с другом в человеческой голове, гражданский брак между шуткой и мудростью.

Железные дороги убивают пространство.

Женская ненависть, собственно, та же любовь, только переменившая направление.

Женщина - одновременно яблоко и змея.

Женщины знают только один способ нас осчастливить и тридцать тысяч способов сделать нас несчастными.

Женщины творят историю, хотя история запоминает лишь имена мужчин.

Замечено, что священники всего мира - раввины, муфтии, доминиканцы, консисторские советники, попы, бонзы, - короче, весь дипломатический корпус божий, - отличаются фамильным сходством лиц, характерным для людей одного промысла.