Жалость – это слабость. // Mitleid ist Schwдche.

Приписывается Гиммлеру. Такая надпись висела над рабочим столом Ганса Штарка, офицера СС в Освенциме. Der Auschwitz-Prozess – Eine Dokumentation. – Vienna, 1965, Bd. 1, S. 466.

Живут ли другие народы в изобилии или дохнут от голода - интересует меня лишь в той степени, в какой мы нуждаемся в рабах для поддержания культуры… Мы,  немцы, единственные в Мире, кто хорошо относится к животным. Мы будем прилично относится и к этим людям-зверям. Однако было бы преступлением перед собственной кровью заботится о них и внушать им какие бы то ни было идеалы и тем самым еще больше затруднять нашим детям и внукам обращение с ними.

Именно свободный землепашец на свободном клочке собственной земли является становым хребтом внутренней силы германской нации и народного духа.

Как осмеливается это вшивое государство не считаться с желанием фюрера?! - Об отказе Финляндии выдать своих евреев.

К большому сожалению, и с тяжелым сердцем я вынужден был согласиться с уходом Витье, но надеюсь на его скорое возвращение в наши ряды.

Любой эсэсовец имеет право и  обязанность защищать свою честь с оружием в руках.

Людей, трижды меняющих свое рабочее место без веских на то оснований, мы будем выбрасывать. Бездельники нам не подходят.

Меня весьма радуют твои хорошие оценки. Однако зазнаваться не следует! Я ожидаю, что ты исправишься и по истории… Нельзя быть столь односторонним. Будь хорошим и послушным, не серди папочку и мамочку.

Могу сказать вам, что простой немец испытывает страх и  отвращение при виде всего этого. Но в том-то и дело, что, отказываясь от своей миссии, мы не были бы немцами, а тем более германцами. Это необходимо, хотя и ужасно.

Может быть, пройдут месяцы или недели до того момента, когда настанет время принятия решения. Мы будем там, куда нас направит наш фюрер.

Мы вначале не считались с ценностью человеческого материала. С точки зрения интересов будущего об этом жалеть не приходится, но, учитывая недостаток у нас рабочих рук, в настоящее время приходится пожалеть о том, что военнопленные умирали сотнями тысяч от голода и истощения.

Мы должны быть не только внуками, но и предками будущих поколений, отвечающими за вечную жизнь немецко-германского народа.

Мы поставим заслон благодушию в наших рядах, часто приводившему немецкий народ к смертельной опасности…

Наверное, я каким-нибудь образом все же попаду на службу. Я же по натуре - солдат… Но сначала следует сдать экзамены.

Население генерал-губернаторства, в результате осуществления этих мер через десять ближайших лет резко сократится и не будет представлять собой ничего ценного, а лишь простую рабочую силу, которая может направляться в Германию на необходимые работы… Шаг за шагом народы Востока должны вытесняться с их земель; евреев, например, целесообразно переселить в Африку или какую-нибудь колонию… Вместе с тем можно добиться исчезновения таких понятий, как украинец, горал или лемке. Это же касается и поляков.

Нас не везде любят и после проделанной работы подчас ставят в угол, но мы не ждем благодарности. Главное, что наш фюрер в нас уверен. Мы для него – самая любимая и дорогая организация, никогда его не подводившая.

Недочеловек - это биологически на первый взгляд полностью идентичное человеку создание природы с руками, ногами, своего рода мозгами, глазами и ртом. Но это совсем иное, ужасное создание. Это лишь подобие человека, с человекоподобными чертами лица, находящееся в духовном отношении гораздо ниже, чем  зверь. В душе этих людей царит жестокий хаос диких необузданных страстей, неограниченное стремление к разрушению, примитивная зависть, самая неприкрытая подлость. Одним словом, недочеловек. Итак, не все то, что имеет человеческий облик, равно. Горе тому, кто забывает об этом.

Нельзя допустить, чтобы СС и  полиция отделились друг от друга. Случится беда, если оба этих ведомства, ложно понимая свои задачи, попытаются стать самостоятельными. Это будет означать конец СС, закат «черного ордена». Если внутренние связи нашей организации ослабнут, то все, можете быть в этом уверены, в течение жизни одного поколения или даже раньше возвратится в прежнее ничто, не имеющее практически никакого значения и веса.