Для иных людей действие тем недоступнее, чем сильнее охватившее их  желание.

Для каждого нравственная ценность искусства заключается в том, что соответствует его интересам.

Для натур, склонных к крайностям, опасности излишества не существует.

Добродетель не что иное, как дальновидность.

До идолов дотрагиваться нельзя - позолота пристает к пальцам.

Долг заключается в том, чтобы понимать великое, поклоняться прекрасному, а вовсе не в том, чтобы придерживаться разных постыдных условностей.

Единственное, что отличает человека от животных, это то, что он способен есть, не чувствуя голода, и пить, не чувствуя жажды, - свобода воли.

Если благосостояние людей повышается, то прелесть жизни исчезает.

Если бы Бог обладал волею, имел цель, если бы он действовал ради чего-либо, значит, у него была бы какая-нибудь потребность, значит, он не был бы совершенен. Он не был бы Богом.

Если есть на земле и среди всех ликов небытия верование, достойное преклонения, если есть что-то светлое, чистое, возвышенное, что-то, говорящее нашей неудержимой тяге к бесконечному и смутному, зовущееся на нашем языке душой, - это  искусство.

Если женщина любит хама, то он непременно непризнанный гений, избранная душа и т. п., так что из-за этой своей природной склонности к косоглазию они не видят ни истинного, когда его встречают, ни прекрасного там, где оно есть. Общая их  болезнь - требовать от яблони апельсинов.

Если какое-либо заблуждение существует сто тысяч лет, из этого не следует, что в нем заключается истина.

Если ни одно прекрасное творение не осталось незамеченным, то, с другой стороны, не было такого постыдства, которое не заслуживало бы рукоплесканий, ни такого глупца, который не был бы объявлен великим человеком. Потомство иногда меняет оценку.

Если художественное произведение не волнует, значит, оно не достигает истинной цели искусства.

Есть глуповатая аксиома, гласящая, что  слово выражает мысль - было бы справедливее сказать, что слово искажает мысль.

Есть два врага у того, кто хорошо пишет: во-первых, публика, потому что  стиль заставляет ее думать, побуждает к работе мысли, а во-вторых - правительство, ибо оно чувствует, что мы - сила, а  власть не терпит рядом с собой никакой другой власти.

Есть две морали: мелкая, условная, человеческая - она вечно меняется, она криклива, она копается в грязи, у нас под ногами; но есть другая мораль, вечная - она вокруг нас, как  природа, и она над нами, как голубое небо, откуда нам светит солнце.