Нет ничего ненавистнее большинства: дорогу должно указывать небольшое число сильных людей, масса должна идти вслед за ними, не сознавая своей воли.

Нет ничего опаснее для новой истины, чем старое заблуждение.

Нет ничего отвратительнее большинства.

Нет ничего отвратительнее большинства: ведь оно состоит из немногих сильных, идущих впереди, из подлаживающихся хитрецов, из слабых, которые стараются не выделяться, и из  толпы, которая семенит следом, не зная сама, чего она хочет.

Нет ничего страшнее, чем деятельное невежество.

Не то делает нас свободными, что мы ничего не признаем над собою, а то, что мы умеем уважать стоящее над нами. Потому что такое уважение возвышает нас самих.

Никогда не следует поверять женщине восторг, внушенный другой женщиной: они слишком хорошо знают друг друга, чтобы считать хоть одну достойной такого исключительного поклонения.

Никто, кроме художника, не может споспешествовать искусству. Меценаты поощряют художника, это  справедливо и хорошо; но этим не всегда поощряется искусство.

Никто не знает, каковы его силы, пока их не использует.

Ограниченный честный человек часто видит насквозь все плутни тончайших дельцов.

Переводчик напоминает сводню, которая, расхваливая достоинства прикрытой вуалью красавицы, вызывает непреоборимое желание познакомиться с оригиналом.

Поверь, лишь тот знаком с душевным наслажденьем, кто приобрел его трудами и терпеньем.

По выбранной мужчиной невесте легко судить, каков он и знает ли он себе цену.

Править легко, управлять трудно.

Природа не имеет органов речи, но создает языки и сердца, при посредстве которых говорит и чувствует.

Природа не признает шуток; она всегда правдива, всегда серьезна, всегда строга; она всегда права; ошибки же и заблуждения исходят от людей.

Природа - творец всех творцов.

Публика любит, чтобы с нею обходились, как с женщинами, которым говоришь лишь то, что им приятно слышать.