Вот как было дело. Колхозницы внимательно наблюдали за боем и увидали, что гитлеровцы снижаются на парашютах. Отважные женщины вооружились заступами и вилами и побежали к месту приземления. Не успели гитлеровцы опомниться, как попали в окружение. Попытались было отстреливаться, но им быстро пришлось сдаться в плен. Колхозницы отвели душу и отлупили их, «чтобы больше не совались к нам, проклятые», обезоружили гитлеровцев, связали руки и привели в штаб.

Главное — помните, что библиотекарь должен знать и любить книгу. Снять с полки, записать, принять и обратно поставить — это еще не все, что требуется от хорошего библиотекаря. Умей объяснить, порекомендовать читателю и подыскать нужную ему литературу. Ты обязан быть сам начитанным. Читай и конспектируй. Без стеснения спрашивай, если что не понял.

Исправляя промах, я быстро перешел на набор высоты. Вслед за мною увязались два «Мессершмитта». В их поведении ощущалась большая нервозность. Я спиралью шел спокойно вверх. Немцы тянулись за мною, идя с чрезмерно крутым углом. Мне, хотя и не весьма опытному в боях, сразу стало понятно, что при таком наборе высоты немцы должны или отстать, или «повиснуть». Я стал внимательно следить за ближним «Мессершмиттом». Действительно, вскоре немец выдохся и, потеряв скорость, «завис». Быстро переложив своего «Лавочкина» в ранверсман, я пошел навстречу немцу и зажег его с первой же хорошей очереди.

Однажды поздним вечером я решил ехать в луга самой короткой дорогой — мимо кладбища. Галопом миновал его, оставил лошадь и решил возвратиться той же дорогой — напрямик. Иду быстро, чего-то побаиваюсь. Вдруг вижу — у куста огоньки засветились. Наверное, волк! Страх подстегивает, бегу, слышу, как сердце колотится. Поглядываю по сторонам. Смотрю, из темноты на меня надвигается высоченная фигура в белом и рукой машет. Мороз прошел по коже, волосы стали дыбом — даже картуз поднялся! Не помня себя свернул в поле. Несся по стерне босиком, не чувствуя, как ноги колет: пятками затылка доставал. А сам думал: не догоняет ли меня привидение? Сделал большой крюк и тут с опаской оглянулся. Тьфу ты, да это лошадь! Идет и хвостом машет. Наверное, хозяин поленился отогнать ее в луга, отвел за околицу, и она сама пошла на пастбище.

«Охота» потому и называется свободной, что летчик свободен выбрать цель и время атаки. Воздушный «охотник» должен бить наверняка. Когда я прикрывал наземные войска, то первым атаковал немцев, в каких бы условиях ни находился. Так надо было: в любых условиях вступать в бой, любой ценой отогнать врага от наших наземных войск. Воздушный «охотник» не должен атаковать, если положение для него невыгодно, — он внезапно наносит удар и внезапно выходит из боя. Все основано на воле, опыте, расчете. Когда летишь на «охоту», то стараешься пересечь линию фронта в самом «тихом» месте, смотришь вперед, используя метеорологическую обстановку, фон земли. Прощупывая в воздухе все «этажи», наконец находишь цель — вражеские истребители; они или прикрывают важные объекты противника, или возвращаются с задания. Потом снижаешься на поиск немецких бомбардировщиков и транспортных самолетов. Если воздушного противника нет, то атакуешь наземные цели. «Охотник» должен построить правильный маневр, атаку производить внезапно и своей внезапностью ошеломить врага, а главное — поразить его, уничтожить. В этом цель воздушной «охоты».

Смелым быть хотелось, а вот иногда, наслушавшись страшных россказней о русалках да ведьмах, я среди ночи с криком просыпался и в страхе звал мать. Она подбегала, гладила меня по голове, и я успокаивался. Но страшили меня не только вымышленные сказочные чудовища. Я очень боялся нашу бодливую, как у нас говорили — колючую, корову. Братья, шаля, приучили ее бодаться. А отучить не удалось. Особенно не любила она ребятишек. Как увидит меня — голову наклонит, наставит рога и целится прямо в живот. Я от нее удирать в надежное место — на забор. Она постоит около, головой помотает для острастки и уходит не спеша.

Сообщения о зверствах гитлеровцев приводили нас в неописуемую ярость. «В захваченных немецко-фашистскими войсками пограничных городах и районах гитлеровцы чинят зверскую расправу над мирным гражданским населением… гитлеровские летчики расстреливают с самолетов мирных жителей и гоняются даже за детьми», — передавало радио, и кулаки у меня невольно сжимались. Я смотрел на лица друзей. У всех сдвинуты брови, все испытывают то же, что и я, — стремление скорее вступить в бой, покарать ненавистных захватчиков, посмевших вторгнуться на нашу землю.

Храбрость без закалки — холостой выстрел.