В Америке мифы и легенды практически неубиваемы.

Долгое время у меня была своя концепция смерти.

Единственное отличие между умным и безумным — это приставка «без», а кроме того, у умного достаточно власти, чтобы держать безумного взаперти.

Единственное, о чем я жалею, — что не сбежал когда-то с губернаторской дочкой.

Если бы я написал всю правду о том, что узнал за последние десять лет, около 600  человек, включая меня, сейчас бы гнили в тюрьмах от Рио до Сиэтла. Абсолютная правда — очень редкая и опасная вещь в контексте профессиональной журналистики.

If Id written all the truth I knew for the past ten years, about 600 people - including me - would be rotting in prison cells from Rio to Seattle today. Absolute truth is a very rare and dangerous commodity in the context of professional journalism.

Если вы собираетесь стать сумасшедшим, договоритесь, чтобы кто-то платил вам — в противном случае вас

Жизнь должна быть путешествием до могилы не с намерением прибыть в сохранности и красивом, хорошо сохранившемся теле, а скорее въехать с заносом, в клубах дыма, полностью вымотанным и изношенным, громко провозглашая — «Вот это поездка!»

К  диско я отношусь точно так же, как к герпесу.

Мой дом не является неприступной крепостью, как о нем любят говорить некоторые журналисты. Это просто старый бревенчатый дом. Единственное, что действительно делает его неприступным, — моя репутация. Когда люди знают, что здесь их могут пристрелить, они будут держаться подальше.

Мы были воинами лишь тогда, когда наши племена были сильны, как реки.

Никаких больше игр. Никаких бомб. Никаких прогулок. Никакого веселья. Никакого плаванья. 67. Это на 17 лет больше, чем 50. На 17 больше того, в чем я нуждался или чего хотел. Скучно. Я всегда злобный. Никакого веселья ни для кого. 67. Ты становишься жадным. Брось ребячиться. Расслабься — будет не  больно.

Последний поезд, отправляющийся откуда бы то ни было, никогда не будет полон хороших парней.

Свобода умирает тогда, когда она не нужна.

Страх — это просто еще одно слово для определения непонимания.

Хорошие люди пьют хорошее пиво.

Цивилизация заканчивается на берегу океана. Дальше человек просто становится частью пищевой цепочки, совсем не обязательно оказываясь наверху.

Шестидесятые были эрой запредельной реальности.

Эти наивные уроды полагали, что можно обрести мир  души и  понимание, купив за 3 доллара таблетку радости, а  результат — поколение пожизненных калек, так и не понявших главную старую, как мир ошибку наркокультуры — Убеждение, что Кто-то или Что-то поддерживает свет в конце тоннеля.