Ее имитация любви стоит больше, чем непритворная любовь многих женщин.

Если в  жизни перед нами оказываются два выхода, пусть даже друг другу противоречащие, то мы выбираем один из них - и, по мере возможности, также другой.

Если в споре вы убедили противника, под конец он непременно заявит: «В сущности, мы оба говорили одно и то же».

Если Гамлет и Дон Кихот остались в человеческой памяти как типы, то уж наверное не как типические характеры - скорее как типические вопросы или, еще точнее, типичный человеческий жест при столкновении с этим вопросом, типичная позиция человека перед лицом мироздания.

Если кто-нибудь от кого-нибудь (от человека, учреждения, правительства) получил взятку, тепленькое местечко или другое даяние, то он благодарен давшему не только по соглашению, из лояльности или из вежливости, но даже идейно, по убеждению, - за что уже не заплачено.

Если тысяча людей говорят одно и то же, то это либо глас Божий, либо колоссальная глупость.

Женщины и государственные мужи любят ставить нас перед свершившимся фактом, - часто по глупости, еще чаще из хитрости.

Жить - значит только приготовляться к жизни. Мы умираем как раз тогда, когда могли бы начать жить по-настоящему. Но Высший Судия говорит: «Дудки! Это-то и была жизнь».

Забравшись на крышу, не отбрасывай лестницу.

Зло, как правило, мстит за себя, но  добро не обязательно вознаграждается. Зло гораздо последовательнее.

И в стиле встречаются четырехконечные листики клевера - их я предпочитаю цветочкам.

Идеалы служат для шантажа. И благодаря шантажу живут.

Излюбленные мотивы поэта, вопреки домыслам биографов, часто никак не связаны с его личной жизнью, а возникают из случайных ассоциаций и совпадений, которые потом упорно приходят на  память. Но никто не желает верить в случайность; в этом отношении даже Фрейд - гегельянец.

«И ты, Брут, против меня?» - сказал умирающий лев ослу, которой его лягнул. Услышав это, осел чмокнул и побежал к знакомым хвастаться.

Каждый человек - исключение.

Календарь консерваторов никогда не показывает времени сбора плодов, а всякая революция представляется им кесаревым сечением.

Когда-то я страшно завидовал людям, не отвечавшим на мои письма: я считал их существами высшей породы.

Когда у нас говорят: «Икс талантлив», то невольно представляют себе также определенную меру глупости, которую позволено иметь Иксу.