«Гусляр» для меня постепенно вымер, поскольку его пародийность начала менять вектор, и я для себя придумал город Веревкин. Я несколько вещей написал о городе Веревкине, он меня сейчас больше устраивает как фантастический пародийный город. Он гораздо серьезнее, чем Гусляр. <…> Это мое понимание Гусляра сегодня. <…> Дело в том, что город вымышленный. Но… Гусляр — это Великий Устюг, и он для меня абсолютно реален. Я, когда пишу, представляю улицы и площади Устюга. Веревкин — это город Венев <…>. Этот город как разрушили в 1941-м, так до сих пор никто не догадался, что его надо восстановить. Одни памятники стоят везде.

Интервью. «Мне нужно писать рассказы, а не хочется», 2000

Прогнозами должны заниматься профессионалы. То есть футурологи, которые никогда ничего предсказать не могут. Также не могут ничего предсказать гадалки. Оба типа футурологов, научные и ненаучные, не способны ничего предсказать. Потому что мы не можем даже предсказать погоду на послезавтра. Любые попытки фантаста взять на себя то, чего ему не положено делать — это глупо так же, как если бы я взял скрипку и вышел поиграть немножко на скрипке. Потому что я, видите ли, знаю, как она выглядит. Поэтому я сторонник того, что, несмотря на все уверения в обратном, ни один фантаст ничего никогда не предсказал, за исключением Ивана Ефремова, который предсказал открытие кимберлитовых трубок в Якутии, потому что он был геологом и искал кимберлитовые трубки в Якутии.

Интервью. «Мне нужно писать рассказы, а не хочется», 2000

Со многими режиссерами у меня были дружеские отношения, с другими не были, от Данелии я вообще бегал по углам, потому что он террорист хуже Сталина. С ним ты чувствуешь себя стенкой для теннисного шарика — тебя бьют, бьют… Ты ему что-то рассказываешь, он выслушивает, потом говорит: «Это не годится». Потом он приходит на следующее утро и заявляет: «Я тут всю ночь не спал и вот что придумал». И рассказывает тебе, что ты ему рассказал вчера, но это он уже ночью «придумал». У меня так и не было «своего» режиссера, я его не нашел. Я ушел из кино не только потому, что я мастодонт, просто если меня что-то не устраивает, я не склонен спорить и доказывать.

Интервью. «Мне нужно писать рассказы, а не хочется», 2000

Фантастика начиналась, когда охотники пришли с охоты, один из них нарисовал убитого им медведя — это был реалист, а второй нарисовал медведя, которого он убьет завтра — это было рождение фантастики.

Интервью. «Мне нужно писать рассказы, а не хочется», 2000