Жить еще можно, но уже противно.

Жить надоело, но другие варианты еще хуже.

Жить невозможно, а помирать не хочется.

Журналистка с неярко выраженным лицом и отчетливой фигурой.

Журналисты, как кобельки, задирают лапу у каждого могильного камня. Ретроспективное мужество.

Журнал «Проблемы мыла и социализма».

Забыть ли старую любовь и службу прежних дней?

Заварили кашу, а жрать нечего.

Завидно, что есть люди, живущие как люди.

Завистник на свадьбе хотел быть женихом, на похоронах — покойником.

За время перестройки многие вышли в люди. Кто-то из низов, а кто-то из подонков.

Загляни в душу русского человека и увидишь там телевизионный экран, показывающий все программы одновременно.

Задача пресс-секретаря — переводить косноязычное вранье на общедоступный язык.

Задрожал от страха всеми членами и другими частями тела.

Законоборцы — народные депутаты.

Законы святы, да судьи супостаты.

Закусить удилами — старинная ямщицкая привычка.

Заметки натуралиста: Весна 1991 года. У животных начинаются брачные игры. У шизофреников — обострение, их тянет на улицу, к людям, к мордобою. Люди шалеют. Инстинкт стадной миграции заставляет их сбиваться в демонстрирующие толпы. Набухают почки и физиономии вожаков. Тает лед, потоки ненависти захлестывают сердца. Руководящие хомяки роют себе норки. У них появился дар провидения, присущий грызунам.