Стали думать, прежде чем говорить, и косноязычие осложнилось скудомыслием.

«…стало известно об объявлении Краснопресненским райсоветом Москвы объектами своей исключительной собственности не только земли и недр, но даже и воздушного пространства, простирающегося над его территорией». «Правда», 17 августа 1990 г.

Старая гвардия не побежит. Она едва переставляет ноги. И не повернется спиной к противнику — штаны дырявые.

Старинные книги примиряют с неизбежностью иллюзий как условия существования.

Старинный устой отечественной юстиции — попал в руки правосудия, значит, виноват.

Старо, как мир, — крысы бегут с тонущего корабля. Но когда они пытаются построить свой корабль — это уже что-то новое.

Старость — это безлюдье.

Старость — это возраст, когда ноги изнашиваются быстрее, чем башмаки.

Старческая мудрость — ум, вышедший из употребления.

Старые вожди думали похоронить капитализм. Не вышло. Нынешние — хоронят нас самих. Получается.

Старые кадры так и не научились воровать с размахом.

Старые книги не умнее новых, но мудрее своей простотой.

Стесняясь самих себя, демократы переименовались в реформаторов.

Стирание граней между умственным и сизифовым трудом.

Стоит жить до тех пор, пока доходы превышают расходы.

Стоит ли радоваться наступающему дню? Ведь он унесет еще 24 часа из твоей жизни.

Стоит ли сожалеть об уходящем мире, где Черниченко и Гайдар казались демократами?

Страна вновь на подъеме — мучительном, долгом, ведущем к голой вершине.