Только чужая ошибка непростительна.

Топтология — искусство затаптывания оппонента.

Торговая точка обсчета.

Торжество демократии омрачается исчезновением колбасы.

Торжество победителей несколько омрачалось малочисленностью жертв. Хотелось бы, чтобы их было сотни и тысячи, а не три случайных простака.

Тоталитарная анархия.

Тощий виден насквозь. А в толстяке может скрываться кто-то еще.

Требуя правления «жесткой руки», каждый демократ рассчитывает стать палачом, а не жертвой. Но не может же палачей быть больше, чем жертв. А население России уменьшается.

Три категории дураков:
всегда все ясно;
всегда все неясно;
ясно то, что непонятно, и понятно то, что неясно.

Трудно сказать что-то настолько глупое, чтобы удивить Россию.

Трудовые будни перестройки: одни бастуют, другие их уговаривают.

Тяжесть кресла… Зачем же взваливать его на плечи? На кресле надо сидеть.

Убеждаем себя, что на Западе нас не любили за лозунги.

Ублаженный Августин.

У Брежнева был Сахаров, у Ельцина Ковалев. Мельчаем.

Уверенно стоим на пути прогресса. Как надолбы.

У власти мания преследования. Ее преследует народ.

У вождей не осталось ничего, кроме отечества. Им они и торгуют.