Все, что может быть сказано, может быть сказано ясно.

Границы моего языка означают границы моего мира.

Если бы я мог описать пределы мира, то они просто перестали бы быть его пределами. Предел мира не есть предел чего-то протяженного, он присущ самому миру.

Животные приходят, когда их окликают по имени. Совсем как люди.

Мы сражаемся с языком.

Наш язык можно рассматривать как старинный город: лабиринт маленьких улочек и площадей, старых и новых домов, домов с пристройками разных эпох; и все это окружено множеством новых районов с прямыми улицами регулярной планировки и стандартными домами.

Недоверие к грамматике есть первое требование к философствованию.

Ни одно предложение не может высказывать нечто о себе самом. Человек обладает способностью строить языки, позволяющие выразить любой смысл, понятия не имея о том, как и что обозначает каждое слово.

О себе человек пишет с высоты собственного роста. Здесь стоят не на ходулях или на лестнице, а только босыми ногами на земле.

О том, какого рода объектом является нечто, дает знать грамматика.

Печатную строку взгляд и пробегает иначе, чем ряд произвольных крючков и завитушек.

Повседневный язык - часть человеческого устройства, и он не менее сложен, чем это устройство.

Понимать предложение - значит понимать язык. Понимать язык - значит владеть некой техникой.

Понятие «боль» ты усвоил вместе с языком.

Предложение есть модель действительности, как мы ее себе мыслим.

Предложение может передавать новый смысл старыми выражениями.

Предложение показывает, что оно говорит; тавтология и  противоречие показывают, что они не говорят ничего.

Предложение само по себе ни вероятно, ни невероятно.