Баловень счастья (…) считает, что труднодоступная дверь - первый признак блаженного и могущественного человека. Видимо, он не знает, что труднее всего открываются ворота тюрьмы.

Беда глупости еще и в том, что она все  время начинает жизнь сначала.

Со ссылкой на Эпикура, но, вероятно, это собственная формулировка Сенеки.

Беда не так велика, как гласят о ней  слухи.

Бедствие дает повод к мужеству.

Без борьбы и  доблесть увядает.

Безграмотность доверчива и легкомысленна.

Безопасного времени нет. В разгаре наслаждений зарождаются причины боли; в мирную пору начинается война.

Без товарища никакое счастье не радует.

Береги время.

[Благодеяния надо] не разбрасывать, а распределять. (…) Дело не в том, что ты дал, а в том, кому ты дал.

Благо - не всякая жизнь, а  жизнь хорошая.

Блаженствующие на  взгляд черни дрожат и цепенеют на этой достойной зависти высоте и держатся о себе совсем иного мнения, чем другие. Ведь то, что прочим кажется высотою, для них есть обрыв.

Боги (…) и не желают, и не умеют причинять зло (…); обидеть кого-нибудь для них так же немыслимо, как побить самих себя.

Боги не привередливы и не завистливы; они пускают к себе и протягивают руку поднимающимся. Ты удивляешься, что  человек идет к богам? Но и бог приходит к людям и даже - чего уж больше? - входит в людей.

Богу я не повинуюсь, а соглашаюсь с ним и следую за ним не по необходимости, а от всей души.

Более велик тот, кто отнимает у нас саму способность оценивать, чем тот, кто заслуживает высочайшей оценки.

Болезнь можно одолеть или хотя бы вынести. (…) Не только с оружьем и в строю можно доказать, что дух бодр и не укрощен крайними опасностями; и под одеялом [больного] видно, что  человек мужествен.

Большая библиотека скорее рассеивает, чем поучает читателя. Гораздо лучше ограничиться несколькими авторами, чем необдуманно читать многих.