Один из (…) любителей наслаждений, (…) после того как его на руках вынесли из бани и усадили в кресло, спросил: «Я уже сижу?» Ты полагаешь, что  человек, не знающий, сидит ли он, в состоянии уразуметь, живет ли он?

Один и тот же рассказ может рассмешить нас, если нас двое, и возмутить, если его слышит много народу; мы не позволяем другим заикнуться о том, о чем сами говорим постоянно.

Один только разум может обеспечить безмятежный покой.

Одиссей спешил к камням своей Итаки не меньше, чем Агамемнон - к гордым стенам Микен, - ведь любят родину не за то, что она велика, а за то, что она  родина.

Одна цепь связывает стража и пленного.

Одни живые существа имеют дух, другие только душу.

Одни преступления открывают путь другим.

Одно дело помнить, другое знать! (…) Знать - это значит делать и по-своему, (…) не оглядываясь всякий раз на учителя. (…) Не становись второю книгой!

Одно из условий выздоровления - желание выздороветь.

Одной молитвой опровергаем другую. Желания у нас в разладе с желаниями.

[О Катоне Младшем]: Сколько в нем силы духа, сколько уверенности среди общего трепета! (…) Он единственный, о чьей свободе речь не идет; вопрос не о том, быть ли Катону свободным, а о том,  жить ли ему среди свободных.

Они нуждаются, обладая богатством, а это самый тяжкий вид нищеты.

Опьяненье - не что иное, как добровольное безумье. Продли это  состояние на несколько дней - кто усомнится, что  человек сошел с ума? Но и так безумье не меньше, а только короче.

О сколь презренная вещь - человек, если не поднимается он выше человеческого!

Осуждение невинного - есть осуждение самих судей.

Осуждение невинного есть осуждение самих судей.

Отвоюй себя для себя самого.

От голода умирают тихо и спокойно, от обжорства с треском лопаются.